Князь Путивльский. Том 1

— Все сделаю, как говоришь, — заверил воевода Увар Нездинич. Он помял шапку еще пару минут, потом спросил: — Говорить и правда всё, как на духу?

— Конечно, — ответил я и подначил: — А ты умеешь по-другому?

— Не очень, — признался он и задал еще один вопрос: — Если князь Новгород-Северский согласится отдать деревни, попросить, чтобы крест поцеловал, что обиды не держит?

— Не надо, — ответил я. Такая просьба будет признаком слабости. — Пусть обижается. На обиженных воду возят.

Последняя фраза развеселила воеводу. Время от времени я выдаю пословицы да поговорки из будущего, которые очень забавляют моих подчиненных. Они уверенны, что я перевожу на русский ромейские выражения. За это мне прощают, что не знаю некоторые славянские слова и говорю по-другому, как иностранец.

Отправив воеводу, продолжил интенсивные тренировки личного состава. Теперь даже к строевым занятиям солдаты относились без прежнего раздражения. Раз учу, значит, так надо. Они теперь знали вкус победы и трофеев. Причем, первый, по моему глубокому убеждению, был для них важнее. Уверен, что большинство солдат победу без трофеев предпочтут трофеям без победы. Мужчина рожден побеждать."

"Часть трофеев я отдал в оплату двуконных походных кибиток. Их изготовили по моему проекту. Боковые стенки кузовов сделали из досок вяза и прикрепили на петлях. Стенки были выше и толще, чтобы стрела из лука застряла. Если одну стенку опустить, то на дно кузова можно было положить колчан с болтами и облокотиться для стрельбы из арбалета над второй стенкой, приподняв с той стороны войлок шатра. При этом тело и ноги стрелка были защищены досками из вяза. Я не говорю уже о том, что кибитка сама по себе защита от конницы и лучников, потому что стрелы не пробивают войлок, если он не натянут туго. Я это знал на личном опыте, приобретенном на войне с кочевниками в шестом веке. Да и читал про чешских таборитов, которые, благодаря похожим кибиткам, очень хорошо управлялись с рыцарями.

Воевода Увар Нездинич вернулся через неделю. Его прямо распирало от гордости. За стол в моем кабинете сел на ближний от меня стул и начал говорить без обычного вступительного мычания:

— Всё сделал, как ты велел, князь: слова твои пересказал, на вопросы ответил. Изяслав Владимирович больше про то спрашивал, как ты с боярами разделался. Пошутил, что тебя надо бы на стол в Галиче посадить.

— Может, когда-нибудь и сяду, — произнес я. — Пути господни неисповедимы.

— Деревни он вернул. Сказал, что держал их потому, что в Путивле князя не было, не хотел отдавать боярам на разграбление, — продолжил воевода. — Хотел крест целовать, что обиды не держит, но я ему твои слова передал. Он посмеялся и сказал, что воду возить не хочет.