Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Словно хищные звери, почуявшие запах крови, они подходили ближе, пытаясь взять его, Наньгун Сы и Е Ванси в кольцо.

Поддерживаемый с двух сторон под руки ученицами, задыхаясь и картинно закатывая глаза, вперед выступил Хуан Сяоюэ. Зло уставившись на Мо Жаня, он оттолкнул поддерживающих его девушек и, ткнув в его сторону сухим, как сучок, пальцем, завопил:

— Этот старик с пеленок проникся принципами справедливости мира совершенствования! Как я могу безучастно наблюдать за твоими неблаговидными деяниями!

Мо Жань холодно ответил:

— Почтенный Хуан и правда пример для подражания для всего мира совершенствования. Только что он был на последнем издыхании, но не прошло и пятнадцати минут, как этот храбрый даос вновь полон сил и готов вершить справедливость. Просто восхитительно!

— Ты… кхе-кхе! — разгневанный его выпадом Хуан Сяоюэ демонстративно схватился за грудь и закашлялся так, словно в самом деле вот-вот потеряет сознание. Хотя эта сцена была сыграна превосходно, Мо Жань не удостоил ее даже взглядом.

Ученики в зеленых одеждах Усадьбы Битань объединились с одетыми в фиолетовую форму людьми Палаты Цзяндун и плотным кольцом окружили трех человек. Шаг за шагом они подступали все ближе, все еще не осмеливаясь первыми вступить в бой.

Все понимали — если сейчас не получится удачно разыграть козырь с численным перевесом, потом будет сложно что-то переиграть[200.3].

Нахмурившись, Чжэнь Цунмин хрипло сказал:

— Образцовый наставник Мо, в последний раз спрашиваю: вы правда не уступите?

— А-а-а!

Прежде чем Мо Жань успел ответить, до них долетел пронзительный женский крик. Неизвестно, кто из заклинательниц так завопил, но причина стала ясна почти сразу, когда из трещины в магическом барьере горы Хуан хлынул поток непонятной темно-серой грязи.

Хуан Сяоюэ испуганно спросил:

— Что это? Оползень?

Мо Жань прищурился.

Нет, это точно не оползень.

Присмотревшись, люди похолодели от ужаса.

Из проема наружу хлынула волна обгоревших тел! Руки этих трупов пригорели к телу, остатки плоти болтались на костях, как ветхая одежда, сквозь ошметки кожи почти невозможно было разглядеть прижизненный облик.

— У-у… — кто-то не выдержал и, согнувшись, начал блевать.

— Твою мать, это слишком мерзко…

— Неужто на горе скопилось так много этой дряни?

— Это ж сколько тут мертвецов?..

Увидев этот поток мерзости, Мо Жань тоже встревожился.