Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Ши Мэй пристально смотрел на него, но так и не дождавшись ответа, сказал:

— Когда ты только появился на Пике Сышэн, мы с тобой договорились, что раз я тоже сирота и у меня не так уж много друзей, с этих пор мы всегда будем членами одной семьи.

— …Да…

— Почему ты так переменился?

На сердце Мо Жаня словно лег камень, а его разум охватило смятение, ведь, если подумать, он и сам не мог объяснить, почему вдруг решил вот так резко отдалиться от Ши Мэя.

Получается, что после своего возвращения из Призрачного Царства, он не сказал Ши Мэю и сотни фраз? С тех пор два человека, которые раньше были неразлучны, с каждым днем становились все дальше и дальше друг от друга. В глубине души Мо Жань не мог не усомниться в правильности своего решения отойти в сторону. Похоже, желая сделать как лучше, в итоге он слишком далеко зашел.

— Я виноват, прости меня, — сказал он.

— …Ерунда, не о чем тут сожалеть, — Ши Мэй отвел взгляд. — Ладно, просто забудь, вот и все.

— Не сердись. Когда ты злишься… мне тоже от этого плохо. Ты всегда был очень добр ко мне.

Ши Мэй, наконец, слабо улыбнулся:

— Я был очень добр к тебе. А если сравнить с Учителем?

— Это не одно и то же, — ответил Мо Жань.

Глядя на возвышающиеся вдали иссиня-черные горные вершины, Ши Мэй сказал:

— Я помню, прежде ты говорил мне, что я хорошо отношусь к тебе и согреваю тебя своим душевным теплом. А что насчет Учителя?

— Он дал[192.5] мне жизнь, — ответил Мо Жань.

Ши Мэй очень долго молчал, прежде чем тяжело вздохнуть:

— Не сравнить.

Видя его таким, Мо Жань почувствовал, что камень, лежавший на его сердце, стал еще тяжелее:

— Это в принципе нельзя сравнивать. Все люди разные, так же как и отношения между людьми, а ты…

Ши Мэй не стал ждать, пока он договорит. Повернув голову навстречу ветру, стоя в профиль к Мо Жаню, он похлопал его по груди и сказал:

— Ладно, тебе незачем это говорить. Я знаю, что ты хочешь сказать. Я тоже слишком придирался к тебе. На самом деле, я не такой мелочный человек, но ты опять все неправильно понял, и это действительно очень огорчило меня.

— Э…

— Давай покончим с этим сейчас и больше не будем вспоминать об этом."

"Черные глаза Мо Жаня наполнились нежностью. Чуть кивнув головой, он с благодарностью сказал:

— Хорошо.

Ши Мэй привалился своим стройным телом к каменным перилам ограды, которой была обнесена тренировочная площадка. Опустив голову, он смотрел на раскинувшийся под их ногами горный лес и слушал шелест листьев. Спустя какое-то время…

— Давай вернемся.

— Что ты хотел сказать в том году?

Они заговорили почти одновременно. Совсем растерявшийся Мо Жань удивленно переспросил:

— В каком году?

— В том году, когда небо раскололось, — ответил Ши Мэй.