Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Значит, любил уже тогда…

Внезапно для Мо Жаня стало крайне важно узнать, с каких пор Чу Ваньнин молча сопровождал его, как долго он стоял позади и ждал, когда он оглянется, заметит его и протянет руку.

Чу Ваньнин, как долго ты ждал меня?

В этой и прошлой жизни.

Если сложить их вместе, выйдет ведь не меньше двадцати лет?

Больше двадцати лет.

Пройдя сквозь пыль дорог и дым сражений, Мо Вэйюй точно знал, что самая бесценная вещь в этом мире — время.

Власть и могущество изменчивы, как луна, и неуловимы, как ветер. Все сокровища этого мира, сладкие речи и любовь красавиц словно прилив, что приходит и уходит. Лишь ушедшие годы и умершие люди подобны бурной реке, воды которой не повернуть вспять.

Если кто-то согласен обменять десять тысяч золотых на тебя, им движет лишь животная страсть.

Если же человек готов обменять на тебя свое светлое будущее[180.2] — это и есть истинная любовь.

Чу Ваньнин потратил больше двадцати лет жизни, свои лучшие годы, на то, чтобы ждать тебя.

Он ничего не сказал тебе и ни о чем не попросил.

Так наивно и глупо.

Это и в самом деле слишком глупо.

Желчь подступила к горлу Мо Жаня и от корня его языка распространилась выше, захлестнув его разум горькой мыслью:

«Чу Ваньнин, ты и правда такой... глупый!»

Зачем ты так? Как это возможно?

За какие такие заслуги я, Мо Вэйюй… мог позволить тебе стать таким?

Чу Ваньнин, ты — лучший человек на свете, а я?

Недостойный жалости убийца, чьи руки по локоть в крови. Монстр, недостойный перерождения, имя которого проклинают миллионы людей.

Я издевался над тобой, ненавидел, подвел и убил тебя.

Ты ведь не представляешь, что я натворил?..

Ты даже не представляешь!

Мо Жань еще сильнее вжался в дерево. Сорвавшийся с его губ сдавленный вскрик утонул в шуме морского прибоя. Что же он наделал?..

На глазах Чу Ваньнина он добивался любви другого человека.

На его глазах он умолял другого человека о взаимности.

В иллюзии озера Цзиньчэн он сказал Чу Ваньнину: «Ши Мэй, я люблю тебя».

Это было все равно, что взять нож и всадить ему в сердце!

Но что сделал Чу Ваньнин?

Безмолвный, как камень и спокойный, как озерная гладь, он без слов принял этот нож, продолжив после этого заботиться о нем, терпеть его нападки и следовать за ним.

До самого конца.

...До последнего вздоха.

Совсем один под ярко сияющей луной Мо Жань смеялся и горько плакал, и никто в этом мире не видел, как он сходит с ума.

Чу Ваньнин и две его жизни. Этот гордый несгибаемый человек дважды умер, но так и не открыл ему своего сердца. Он просто жертвовал собой, не прекращая любить его до самого конца.

Для него Чу Ваньнин сделал все, что мог, прекрасно понимая, что в сердце Мо Жаня ему нет места.