Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Староста вручил Мо Жаню обернутый марлей деревянный молоток и хотел было передать такой же Чу Ваньнину, но Мо Жань с улыбкой остановил его:

— Староста, мой наставник никогда не занимался подобной работой, поэтому не сможет сделать ее хорошо.

— … — стоявший рядом с ним Чу Ваньнин счел за лучшее промолчать.

В глубине души он был не просто недоволен, а даже зол. С тех пор как он покинул горный храм, никто и никогда не мог сказать, что Чу Ваньнин что-то «не сможет сделать хорошо».

Он привык слышать от других людей только просьбы в духе:

«Господин бессмертный, пожалуйста окажите милость, сделайте одолжение...»

И вот, в первый раз в его жизни, кто-то отодвинул его за спину и сказал:

«Он не умеет, поэтому не сможет сделать это хорошо».

Чу Ваньнин хотел было разъяриться и, демонстративно махнув рукавами, фыркнуть ему в лицо:

«Сам ты неумеха!»

Но в последний момент он смог взять себя в руки и не сорваться.

Потому что, в конце концов, Мо Жань был прав, он действительно не смог бы сделать это хорошо.

В итоге они последовали за деревенским старостой к большой каменной ступке, в которой уже лежал пышущий жаром пропаренный рис.

Мо Жань сказал ему:

— Учитель, я буду отбивать тесто, а вы поворачивайте лепешку после каждого третьего удара. Будьте осторожны, не спешите, не обожгите руки и не дайте себя ударить.

— …Если ты сможешь попасть по мне своим молотком[140.6], то этот бессмертный навсегда покинет путь духовного совершенствования и по возвращении домой займется сельским хозяйством.

Мо Жань рассмеялся:

— Я на всякий случай, лучше подуть на воду, чем обжечься на молоке...

Чу Ваньнину было неохота тратить время на пустую болтовню, тем более, деревенские мужчины уже приступили к делу, а ему не хотелось опять плестись в хвосте, поэтому он сделал шаг к каменной ступке и поторопил:

— Давай уже.

Мо Жань сразу же со всей мочи опустил деревянный молоток и одним сильным ударом расплющил горячую рисовую лепешку. Молот тут же глубоко погрузился в мягкую податливую ловушку рисовой плоти[140.7]. Трижды вонзив колотушку в тесто, Мо Жань поднял на Чу Ваньнина сияющие глаза и сказал:

— Учитель, поверни."

"Чу Ваньнин тут же подхватил рисовую лепешку и перевернул ее, после чего Мо Жань снова принялся вбиваться в нее своим тяжелым молотом.

После нескольких повторений, они вошли в ритм. Мо Жань наносил три удара, приподнимал колотушку, Чу Ваньнин тут же переворачивал рисовое тесто другой стороной и, как только он убирал руки, Мо Жань тут же снова начинал его отбивать. Могло показаться, что взбивать тесто для няньгао довольно просто, однако человек, в руках которого был молоток, должен был обладать не только недюжинной физической силой, но и сноровкой.