Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Но прошли годы, Мо Вэйюй уже не ребенок, осадок, наконец-то, опустился, и пришло время принять то, что уже случилось. В ласковых лучах утреннего солнца Мо Жань вдруг не удержался от ребячества и спрыгнул с межи в поле. Раскинув руки, он повернулся к человеку, стоявшему на насыпи, и со смехом раскрыл ему объятия:

— Учитель, прыгайте, я подхвачу.

— … — с высокого гребня межи Чу Ваньнин пристально посмотрел на макушку человека внизу. — Ты что, с ума сошел?

— Ха-ха-ха.

Чу Ваньнин снял обувь и носки и сам грациозно спрыгнул на заливное рисовое поле, подняв волны в стоячей воде. Ступни сразу же немного замерзли. Взмахнув рукавом, он широким жестом отмерил себе больший кусок поля:

— Это все мое. Вчера я собрал риса меньше, чем ты, но сегодня тебе придется признать поражение.

Так и стоявший с вытянутыми руками Мо Жань почесал голову и опустил руки. Уголки рта его изогнулись в самой очаровательной улыбке, показав ямочки на щеках.

— Хорошо, если я проиграю, то сделаю для Учителя много песочного лотосового печенья и фаршированных крабовым мясом львиных голов.

— И засахаренный лотос с клейким рисом, — добавил Чу Ваньнин.

— Хорошо! А если Учитель проиграет? — в глазах Мо Жаня вспыхнули искры, похожие на отраженные от воды солнечные блики или россыпь звезд в ночном небе. — Что тогда?

Чу Ваньнин искоса взглянул на него и холодно спросил:

— А что ты хочешь?

Мо Жань, чуть прикусив губу, после долгого раздумья, сказал:

— Если Учитель проиграет, то он должен будет съесть много песочного лотосового печенья и фаршированных крабовым мясом львиных голов, приготовленных мной.

Немного помолчав, он добавил еще более ласковым тоном:

— И очень много засахаренного лотоса с клейким рисом.

И неважно, проигрыш это будет или победа, он будет осыпать его дарами и цветами.

Может, жать рис в первый раз было непривычно, но на второй Чу Ваньнин вполне освоился[138.6]. Он всегда был человеком, который не умел признавать поражение, и даже если вчера над ним смеялись, сегодня он был готов доказать всем, что не стоит его недооценивать и смотреть на него свысока. Сделав глубокий вдох, Чу Ваньнин стабилизировал свой разум, с головой погрузился в работу и уже к полудню сжал риса больше, чем Мо Жань.

Устроившись под тутовым деревом с миской риса в руках, Чу Ваньнин буквально лучился от гордости. Хотя он не сказал ни слова, и лицо его хранило то же равнодушное выражение, но в его глазах возвышавшийся среди рисовых полей огромный стог скошенного им риса был горой золота.

— Лин-эр, отнеси бессмертному господину еще одну чашку риса.

Множество людей сидели рядом с ними, но наметанным глазом тетушка заметила, что Мо Жань ест очень быстро, и его чашка уже показала дно, поэтому поспешила распорядиться о добавке.