Последний Герой. Том 3

Да, штабник, а теперь вдруг в опера лезет, в розыск, понимаешь?

Снова пауза, затем Зуев выдохнул облегчённо и кивнул:

— Ну всё, договорились, дружище. Спасибо тебе огромное, выручишь — я тебя потом на рыбалочку с шашлычком приглашу, с меня причитается. Ну, давай, счастливо.

Он положил трубку на место и с глубоким, удовлетворённым кряхтением откинулся на спинку своего кресла. Несколько секунд он молча смотрел в потолок, с довольной, даже хитрой улыбкой потирая руки, будто только что удачно провернул какую-то серьёзную и выгодную сделку.

Потом подполковник снова щёлкнул мышкой, открыл свою любимую «Косынку» и принялся раскладывать карты, теперь уже с ещё большим удовольствием и азартом. И хотя он не выиграл ни разу за следующие полчаса, настроение у него от этого ничуть не испортилось.

Потому что важную игру он уже сегодня для себя думал, что выиграл.

Глава 13

Я остановился перед дверью кабинета с номером тринадцать. Символичная цифра. Я, конечно, не верил в приметы и суеверия, но для кабинета штатного полиграфолога МВД — номер действительно неподходящий. Тут волей-неволей подумаешь о всяких знаках судьбы, роках и прочей херомистике, в которую оперативники обычно не верят. Или делают вид, что не верят.

Постучал громко, коротко и вежливо.

— День добрый, я на тестирование, — произнёс я, приоткрывая дверь.

За столом сидел полиграфолог. Сутулый, лысеющий мужик неопределённого возраста с жидкой причёской и нелепыми, такими же жидкими усами, которые росли у него как-то в стороны и казались наклеенными. Взгляд был въедливый, липкий, как будто он уже заранее подозревал тебя в обмане и собирался на месте разоблачить.

Одет подчеркнуто бедно и неаккуратно. Старые, давно потерявшие цвет брюки, некогда белая рубашка, ставшая серо-жёлтой после сотни стирок. Галстук отсутствовал, верхняя пуговица на воротнике рубашки расстёгнута, обнажая мерзкую шерстку с проседью. Сам, вроде, и не полный, но живот — выпирающий и бесформенный, как будто под рубашкой лежал огромный комок мокрой ваты. Вообще вся фигура его выглядела какой-то амебной, будто он всю жизнь просидел в этом полутёмном кабинете, высасывая из людей энергию и радость жизни через проводки своей шайтан-машины."

"Коротко говоря, тип был откровенно мерзкий. Такие обычно встречаются среди преподавателей в захолустных ВУЗах, мелких чиновников и вот таких вот полиграфологов. Про таких говорят, что самые главные неудачники по жизни пытаются сделать неудачниками других. Ни в карьере, ни в личной жизни успехов у таких нет, да и не будет никогда. С женщинами, как правило, тоже всегда беда. Зато из неудачников получаются отличные завистники: они могут простить людям всё, что угодно, кроме успеха.