Последний Герой. Том 3

— Завтра выйдешь и напишешь, — недовольно проговорил подполковник.

— А можно сегодня? А то Семен Алексеевич спросит — ну что Яровой, написал рапорт? А я тогда что отвечу?

Он посмотрел на меня задумчиво и недоверчиво, как-то оценивающе, словно пытался просчитать последствия моего перевода в уголовный розыск. Затем неохотно пошарил по столу, протянул мне чистый лист бумаги и пробурчал:

— Завтра ты на работу выходишь, а сейчас ещё больничный у тебя. Какой тебе перевод прямо сейчас?

— Так я завтрашним числом и напишу, — пожал я плечами, уже доставая ручку и придвигая листок ближе.

Он нехотя махнул рукой и указал на бумагу:

— Ну, пиши тогда. Пиши на имя полковника Мордюкова, 'с предложенной должностью старшего оперуполномоченного отдела уголовного розыска ОМВД России по Заводскому району согласен. Дата, подпись.

Я быстро и аккуратно заполнил рапорт, подписал его и отодвинул обратно к Зуеву. Он взглянул на листок без особой радости, словно уже представлял, как этот рапорт ляжет к нему на стол, и он, хочешь — не хочешь, вынужден будет дать делу о моем переводе ход. Но спорить с Мордой он явно не собирался.

Потом я, как бы вспомнив ещё что-то, почесал ухо и задумчиво добавил:

— А ещё мне там Оксана Геннадьевна сказала, вроде, на полиграф надо записаться заранее. Говорят, не сразу всё это делается, а по графику.

Зуев снова выдохнул раздражённо, взял какой-то толстый журнал, полистал страницы и задумчиво посмотрел в свои записи, явно ища свободные даты и время. Полиграф надо было проходить в медико-санитарной части главка, это была обычная процедура при переводе сотрудников, особенно если речь шла о вышестоящих должностях или предполагающих доступ к гостайне.

— Ладно, завтра с утра и пройдёшь полиграф, — с явной неохотой проговорил он наконец. — С утра в медсанчасть, там в кабинете психолога и спросишь, где полиграфолог. На десять утра у тебя будет тестирование. Быть как штык, понял?

Он вдруг заговорил со мной уже более охотно, без привычного своего раздражения, словно я, наконец, сделал что-то правильное и перестал ему мешать. Может, мне это и показалось, но в его голосе и поведении теперь сквозило какое-то облегчение, будто ему только что сняли с шеи тяжкий груз.

Я даже задумался, почему в нём произошла такая перемена. Но здесь, конечно, уже ничего не выяснишь.

— Ясно, Владимир Ильич, — сказал я, взяв папку со стола. — Разрешите идти?

— Иди уже, — коротко буркнул он, отмахиваясь от меня рукой и снова глядя в свой монитор.

Я вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь. В голове мелькнула мысль, что Зуев явно не в восторге от моего перевода в розыск. Но это были уже его проблемы, а не мои.

* * *"

"Дверь кабинета кадров глухо хлопнула, отрезав Ярового от подполковника Зуева, и наступила тишина.