Мечников. Том 8. Луч надежды

О наличии у меня повреждающей магии известно всем. Про спящие каналы умолчу, спишу всё на обратный виток.

— В целях самозащиты мне пришлось воздействовать на слабое место Балашова и ускорить образование соляной кислоты в его желудке, — произнёс я. — Вскоре после этого он попытался применить против меня магический свиток, но не смог с ним совладать, в ходе чего вылетел из окна третьего этажа.

— Это всё? — прищурился Тимофеев.

А чего они ждут? Что признаюсь, будто сразу после этого я нагнал Балашова и заколол его до смерти?

Стоп, нет! Чуть не упустил из виду важнейшую деталь.

— Ах да, в ходе схватки с его бойцами я оказался обезоружен, а потому был вынужден пользоваться подручными средствами, — вспомнив атаку Токса, произнёс я. — И вонзил ему обычную вилку прямо в шею. Как раз после этого он и потерял контроль над свитком.

Чуть не попался! Нельзя, чтобы кто-либо из присутствующих узнал о Токсе.

— Что скажете, Тимофеев? — не отводя взгляда от меня, спросил Игнатов."

"— Всё сходится, Сергей Захарович, — листая протокол, произнёс Тимофеев. — Судя по заключению патологоанатома, все эти ранения Балашов получил ещё при жизни. Причиной смерти стали колотые раны в области грудной клетки. Но тут Мечникова мы подозревать не можем, поскольку у него железное алиби. В момент гибели Балашова он давал показания моим людям.

— Если вас интересует, я в это же время был в Хопёрске, и ту ночь я провёл не один. Моя знакомая и все её соседи смогут это подтвердить, — заявил Синицын.

— Илья Андреевич, а вас пока что никто и не спрашивал, — тихо усмехнулся Тимофеев.

— Теперь позвольте мне задать вам вопрос, Сергей Захарович, — произнёс я. — Если вам и так известно, что Балашова убил не я, в чём смысл этой беседы?

— А вы сами ещё не догадываетесь? Или вы пока что не получили письмо? — впервые выказал удивление князь Игнатов.

— Он его не получил, Сергей Захарович, — тут же пояснил Тимофеев. — Наши службы перехватили почтового ворона.

Письмо? О чём они вообще говорят?

— Прошу прощения! — встрял Синицын. — А разве сотрудники полиции имеют право перехватывать чужие письма, не имея законных оснований на осмотр личных вещей обвиняемого, коим господин Мечников пока что не является?

— Всё верно, господин Синицын, — кивнул Тимофеев. — Мои сотрудники не имеют на это права. А вот на тайные службы этот закон не распространяется.

Тайные службы? Приехали… Да что ж такое было в этом письме?

— Что скажете, господин Игнатов? — обратился к князю Тимофеев. — Раз Мечников не читал письмо, нам стоит озвучить текст сообщения или…

— Минуту, — перебил его князь, а затем провёл пальцем по синему камню, инкрустированному в его кольцо. Как только камень дважды блеснул, Игнатов произнёс: — Да. Передайте суть письма. Кратко.