Мечников. Том 8. Луч надежды

Голос Игнатова был настолько монотонным, что мне начало казаться, будто он параллельно думает о чём-то своём, а с нами общается практически безучастно.

Упоминая «дважды героя Хопёрска», он имеет в виду меня. Первый раз этот «титул» мне присвоили после победы над Леонидом Рокотовым и его преступной организацией. Помню, тогда в этой войне участвовала личная гвардия князя Игнатова. Второй «титул» мы получили с Синицыным уже после своей ложной гибели в схватке против верховного некроманта.

— Присаживайтесь рядом с нами. Главный городовой Тимофеев, который занимается расследованием инцидента с покойным Виктором Балашовым, тоже хотел бы с вами побеседовать, — произнёс он, представив нам горбатого полицейского, что сидел рядом с ним.

— Простите, Сергей Захарович, — вмешался сопровождавший нас унтер-офицер. — Я должен уточнить, что мы не изъяли их оружие.

— И не нужно, — помотал головой Игнатов. — Даже если бы я не доверял этим господам, у нас здесь очень хорошая охрана. Мне нечего бояться.

— И ещё кое-что, — добавил унтер-офицер. — В квартире господина Мечникова кроме Ильи Андреевича присутствовал ещё и небезызвестный мастер Максим Захаров. Однако господин Мечников настоял, что мастер находится под его лекарским наблюдением, а потому квартиру покинуть не может.

— Всё растрепал! — прошептал Синицын.

Я уже по привычке толкнул его локтем, чтобы Илья не создавал лишних проблем своим ворчанием.

— Захаров меня не интересует. Возможно, под присмотром господина Мечникова от него будет меньше проблем, чем раньше, — произнёс Игнатов, после чего перешёл к делу: — Господин Мечников, господин Синицын, у меня к вам будет всего несколько вопросов. Я хочу знать досконально, что вы не поделили с Балашовым. Я потерял одного из своих вассалов, и в конце концов город остался без правителя. Род Балашовых прерван, а это серьёзный удар по Саратовской губернии. Расскажите без утайки мне всё о вашем конфликте.

Я выдержал паузу в несколько секунд, чтобы сообразить, о чём можно рассказывать князю, а о чём лучше умолчать. В конечном итоге я понял, что практически вся история может быть озвучена. Упоминать не стоит только о Евгении Балашове, который до сих пор находится в теле моего домашнего мана-клеща.

Мы с Синицыным поведали князю всё — от начала и до конца. От заключения в балашовской тюрьме до схватки, которая состоялась в моей служебной квартире.

Князь Игнатов вместе с главным городовым Тимофеевым терпеливо выслушали всю историю, и лишь когда я замолчал, начали задавать дополнительные вопросы.

— Вскрытие Виктора Павловича показало, что перед смертью он получил несколько видов ранений. Я хотел бы знать, какие из них нанесли ему вы, — произнёс Тимофеев.

Тут скрыть ничего не выйдет.