Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

На всякий случай решено было установить ее в эту же ночь и по первому сигналу произвести взрыв; надо было предвидеть возможность прибытия графа Оливье и его друзей раньше, чем Черни-Чаг в случае неудачи возложенного на него поручения успеет дать знать об этом.

Однако, несмотря на все эти меры, Ивановича смущало то безлюдье, в каком он очутился здесь. Ни один из членов его Общества еще не явился на условное место встречи; от Черных Всадников также не было никаких вестей. Что могло означать это молчание?

Надо было спешить: с минуты на минуту могли явиться его непримиримые враги.

Захватив с собой фонарь, все трое спустились в подземелье через пещерную церковь. Пройдя по лестнице ступеней двадцать, Иванович вдруг остановился и, невольно вздрогнув, спросил:

— Вы ничего не слышали?

— Мне кажется, что-то шумит! — отвечал Кузьма.

— Э, полно, — проговорил Холлоуэй, — просто камень скатился с обрушившейся стены к моим ногам!

Удовлетворившись этим объяснением, Иванович стал молча спускаться в подземелье. Дойдя до конца лестницы, они остановились. Здесь стоял длинный ящик, вмещавший в себе адскую машину. Холлоуэй и Кузьма взяли его и понесли за Ивановичем, которому эти подземелья, по-видимому, были хорошо знакомы. Они спустились еще ниже, в просторный погреб, черное отверстие которого зияло перед ними словно раскрытая пасть. Некогда это отверстие в глубине погреба было замаскировано громадной каменной глыбой, подобной тем, из каких состояли стены этого погреба. Камень этот, очевидно, вращался на могучем шарнире, но с течением времени железо заржавело, и теперь камень беспомощно лежал на земле, загромождая собой проход в бесконечно длинную подземную галерею, служившую некогда убежищем монахам в грозную пору татарских набегов.

Едва только все трое ступили под сырые своды галереи, как какая-то четвертая фигура, отделившись от стены, стала, крадучись, следовать за ними, все время держась в тени. Вслед за ней показалась и другая фигура.

Иванович со своими пособниками пробыл около часа в подземелье, и, когда они вышли оттуда, его лицо дышало свирепой радостью…

Затем, прежде чем расстаться, полковник обратился к своему приятелю:

— Итак, решено: при первой же тревоге мы поспешим в подземелье, чтобы обмануть наших врагов, которые, конечно, кинутся за нами.