Завтрашний царь. Том 2

А вот…

Лаука внутри смолкла, что-то бросила в стену, взвизгнула:

– Уморить сговорились! Ни просвета, ни отдыха! Пендерь ещё этот повсюду стружки развёл…

Светел со стыда упустил оба кома. Вчера он строгал дарёный лежак, готовился сверлить под шпеньки.

– Уросит девка, – пробормотал Кербога и окликнул Лауку: – Слышь, скворушка! Й-йиу, й-йиу! Вот так взвизгни, да поупрямей! На том и петь будешь!

Девка зло высунулась из-за полсти:

– Как петь, когда старый в погудку не попадает…

Глаза Кербоги в прорезях хари обратились к небесам. Лаука посмотрела, как Светел поднимал комья, фыркнула, скрылась. Кербога, помолчав, кивнул дикомыту:

– Ты про героев мне сказывал.

– Ну… Мы то есть одним плечом на врага. Где геройство, если братья рядом стоят? Вот одному отбиваться… когда враги, а выручки нет… Дядя Сеггар гонцов за помощью посылал. Хвойке, отроку моему, ялмаковичи голову сняли и залубеневшему в руки вложили. Поди знай теперь, как смерть принял. Второй, Неугас, из переселенцев был. Его Ялмак перед нами на колени поставил, горло вскроил, посмеялся: гадать будем! Куда упадёт, туда слава! Тут мы на них…

Кербога тихо спросил:

– И… куда пал?

– Не поворожил врагу Неугас. Расстарался нам на удачу.

– Ты… правда думаешь, что он сам…

– Я в челе стоял, дядя Кербога. Всё видел.

Скоморох надолго умолк.

Внутри возка снова заиграла свирель. Лаука трижды пискнула – громко, противно, как плаксивое дитя. Испробовала попевку… наконец-то поймала красивый ход голоса.

– Дядя Кербога?

– Сын прачки в пекло лез с копьём… Да?

– Почему ты ей верещать велел?

– Это выстраивает горло, давая наголоску тонкому звуку. Тебе-то зачем?

«Ну да. И зачем бы? У меня ведь голос тележный, а руки…»

Со вкусом обидеться Светел не успел. Пристяжной громко фыркнул. Светел сразу насторожился, побежал целиной вперёд, отпрукивая упряжку. Скоморошня тяжело заскрипела, остановилась.

Кербога последовал за дикомытом, уже склонившимся над чем-то в полусотне шагов. Скоморох знал себя проворным и неутомимым. А вот присмотришься к такому Незамайке и сразу понимаешь, в чём разница.

Когда подошёл, стало ясно – не в час затеялся разговор про Ялмака, сражение и павших героев. Путь скоморошни пересекал чужой след. Кто-то прошёл с юга, ведя собачьи санки. Лёгкая полозновица была почти незаметна, но на белом следу алело яркое пятнышко. Совсем свежее, ещё не успевшее прорасти льдом.

След тянулся к дальнему берегу, пропадал в тяжёлой стене леса. Светел выпрямился, тряхнул плечами, подпрыгнул на месте:

– Схожу гляну, дядя Кербога.

– Постой! В чужой мошне – не в своей квашне…

Бывший жрец начал свои странствия, когда дикомыт ещё держался за мамкин подол. Дорожная мудрость бывала жестока.