Завтрашний царь. Том 2

В ямках горел дрянной сор, политый краденым дёгтем.

– Полно барагозить, славнуки!

– То не беда гибельная. То бесчиния чьи-то.

– Разведать бы чьи…

Воронята высунулись из товарных саней к шапочному разбору – недоумевающие, в меру напуганные.

– У дикомытов смердит, – поёжился Гойчин.

– Куча поганая загорелась, – зевнул Ирша. Не тихо и не слишком громко сказал, просто чтоб слышал подхватившийся возчик.

Потом говорили, что самокровные братья из деревни Спасёнка тоже было выскочили на шум, но присмотрелись и никуда не пошли.

– Поделом твержанам, неча было приблудного андарха растить.

– Вот пусть андархи их теперь выручают!

Жогушка долго ловил упряжных собак. Могучие псы дыбили щетину, рвались в шатёр, тянули куда-то на привоз. Кое-как вернув зверьё в санный огород, Жогушка поклонился отчиму:

– Благословишь, атя, с калашниками по следу пройти? У кого-то да руки в дёгте окажутся!

Царский витязь, некогда звавшийся Мировщиком, привычно разобрал сказанное по губам.

– Нам, – сказал он, – безвредную каверзу сотворили. За это только дурак в драку лезет. Умный такой же каверзой платит…

Сникший было Жогушка воспрянул и отправился досыпать, обдумывая возмездие гнездарям. Ужо поднесём на следующем торгу!

Дорога назад в Твёржу шла всё лютыми стужами, поэтому драгоценные Золотые гусли меньшой Опёнок вновь достал только дома. Скорей натянуть струны, спущенные в пути! Скорей вспомнить напевы, перенятые в Торожихе!..

Под крышкой короба что-то мешалось, цепляло шпеньки. «Берестяной лист отклеился? Да ну…» Чехол делал брат, а у Светела, если что клеил, не отрывалось. Жогушка нетерпеливо запустил руку.

Досадная помеха оказалась мягким мешочком.

Ещё шуточка гнездарей? Подсунули, чтобы воришкой назвать?

«А если наговорённый подклад? Всему дому беда?»

Он мысленно призвал на помощь атю Жога, дедушку Единца Корня, всех святых родителей, чьим домом стала вечность Богов. Пронёс мешочек над огнём жирника… Ничего. Ни треска, ни зелёного язычка.

Затаил дыхание, дёрнул завязки.

На ладонь выпал верёвочный плетежок.

Свалявшийся в долгой носке. Косо вспоротый. Впитавший толику крови.

«Откуда… кто… Светелко?!»

Нет, не было у брата подобного плетежка. Такие надевают во имя обета. И снимают, только исполнив.

Но какой зарок был у Светелка, кроме клятвы о брате?

И почему плетежок прибыл тайно? Не Родительскому Дубу подарком, не гордым ознаком подвига?

Отчаявшись что-то понять, Жогушка присмотрелся к узлам.

Он все их знал. Ещё с той поры, когда ручонки впервые возмогли верёвку держать.

И вдруг повеяло… словно бы сквозняком из-за грани зримого мира…

Что-то было ему доверено. Ему одному.

Жогушка нахмурился, глухое предчувствие разбежалось ознобом между лопаток.

С атей Летенем посоветоваться? Может быть.