Завтрашний царь. Том 2

Идя в поезде, новые ложки учили хвалы, но таких прекрасных не слыхивали. Возносящих, зовущих, крылья дарующих… А когда показалось, что восхищение достигло предела, через край жёлоба хлынули молодые слаженные голоса:

Он любил мальчишкам повторять:«Не забывайте МатьПочитать,Прославлять,Защищать…»Хотён подошёл прямой, торжественный. Скрестил с Лихарем локотницы. Преклонил колено. Лихарь его поднял за плечи, как отец сына после разлуки. Повернулся, повёл в крепость.

У лихих людей он забиралИ в сердце принимал,Обучал,Наставлял,Распрямлял…Поезд, конечно, встречали не одни котляры. Ротозеи сбежались со всей круговины, из повинных Чёрной Пятери затонов и острожков. Любопытные парни, даже своевольницы-девки. Иные, как водится, сорвались без родительского благословения. Этим не миновать хворостины, когда вернутся домой. Но можно ли удержаться? Пропустить случай, коего не будет ещё семь годков, а может, и десять?

Девки лупили глаза на Хотёна, на Беримёда с Бухаркой. Сила и удаль, идущие широким плечом!

– Я сопливыми их видал, – долетело хвастовство усатого гнездаря. – Ныне, глянь, кто державец, кто ажно стень!

Дома сидели, кажется, лишь Недобоичи, но о них ли тужить.

– Дурни мы с тобой, – тихо сказал Гойчин.

– С чего ещё?

– А с того, что сестрёнку в крепость ведём.

Ирша померк, задумался. На орудье они исполнились дерзости. Уверовали в себя. В то, что Цыпля за ними надёжна. А вот Лихарь встал на дороге… и вся их защита явилась утлой ветошкой, ветром колеблемой.

Ох, дурни.

– Верных молодцев сыскать, – озирался Гойчин. – К бобылке чтоб увезли…

– А не примет омёха? Ну как гнев не иссяк?

– Тогда…"

"К Лыкашу на поварню – и врать, мол, Шерёшка прислала. Державец бобылку не позабыл, да и тень Ветра ещё ограждает бывшую узницу. К тёте Надейке в Дозорную, в клетушку на третьем жилье. Служить, краски тереть. Лихарь тётю Надейку держит нетуго, она ему гораздые картины источит…

Так себе броня, но где лучшую взять?

Острожане, достойные позаботиться о Цыпле, всё не попадались на глаза воронятам. Вот по правую руку открылось устье тропинки к воинскому городку… Ирша метнул взглядом. Ух ты, кто приехал! Знакомая гнутая сошка, надвинутый вдовий плат, клокастая нагольная шуба! А за спиной – те самые лучшие лыжники. Успели, стало быть, обернуться. И мудро навестили шабровку.

– Вышло чудо из печуры, – только произнёс Ирша.

– От стервоядцев приняла, – благоговейно выдохнул Гойчин.

Заметила их Шерёшка? Даже не посмотрела. Все глаза у неё были для прилежно шагавшего коренника, для рыжего росомашьего кожушка на заиндевелом хребте. Вот шагнула вперёд. Ещё шагнула, ещё. Оступилась, выронила клюку. Цыпля сиганула с высокой спины, минуя оглоблю. Кинулась. Шерёшка ничего не сказала, лишь обняла.

– Тот раз отступника вешали.