Завтрашний царь. Том 2

Все в рогожных плащиках с колпачками, в таких же портах, скрывающих нарядные сапоги. Только личины валялись на поликах, снятые с лиц. И там же – дубинки с боевыми ножами, какие добрым людям не потребны на праздничных поясах.

– Вона кто у нас, оказывается, обизорничал, – шептали в толпе.

– Ой ли, желанные?

– А ну как загубленных обрядили?

– Да полно. Ты глянь, как одёжки рогозинные ловко сидят. Не с чужого плеча.

Радослав косо привалился у болочка, ветер шевелил русые кудри. Плащик, балахон и штаны – всё залубенело от крови.

– Охти-горюшко… В людях срам непомерный!

– Востры были топорики, да и сук зубаст.

– Кто ж лихих молодцев залобанил?..

– Поди, с маданичами не сладили.

– Нет, желанные. Обизорнички сдуру не нападали.

– Искали, кто ответа не даст.

– Да и витязи содеянное объявили бы сразу. Того их честь требует.

– Вот же дело неладное, – ругнулся подошедший черёдник. – Злых убийц одолев, зачем в съезжую связанных не оттащили? Для казни-то!.. Не придумаешь лучше!

– Ну да. Откупились бы и ушли в иных местах озоровать.

Черёдник нахмурился:

– Ты, мил человек, тяжкими речами бросаться остерегись. Обиду возьмём, не рад будешь.

– А может, их камышнички покарали? Парнишка тот, как бишь его, из плавней на челпанке приходил…

– Скажешь тоже. В плавнях свой суд – «в куль да в воду», мы бы и тел не нашли.

– Надо жреца Владычицы звать! Они жизнь и смерть знающие.

– А ещё слыхали, желанные? Кийцева молодёнка инно четвернёй мужа порадовала.

– Да ну? Это кузнецу за обет его славный, за кровь пролитую награда!

– Четверо убыло, четверо прибыло. Уж не знак ли?

Верешку повезло оказаться среди людей рассудительных и спокойных, но на другом берегу появились неразлучные подруженьки, Ягарма с Вяжихвосткой. Уличанские сплетницы припоздали на бедень, зато решили первыми её истолковать.

– Охти, знамение дурное к стрете царевича!

– Скверна страшная, да прям наследнику под ноги…

– Тут пойми, доброе ли задастся правление.

Голоса были визгливые, ноские, слышные. Кликушество никому не понравилось, люди, ругаясь, подались прочь.

– Эка притка вас принесла, дуры-бабы!

Черёдники, навыкшие пускать речи злорадниц мимо ушей, кукования об Эдарговиче не стерпели. Надвинулись, ухватили под локти, скорым шагом повлекли прочь. Бабы кричали, рвались… какое.

– Поделом пустомелям, – летело вслед.

– Нешто обходом засекут? Неладно…

Верешко успел порадоваться тому, что вряд ли скоро теперь увидит подружек в «Баране и бочке», успел ужаснуться их будущности, но до Вяжихвостки с Ягармой уже никому не было дела. К вершине Кабриной ворги машистым шагом шла вдова Карасиха."

"Она была рослая, властная и крикливая, потому что иные в воровском ряду не задерживались. Ей сказали о сыновьях, она не поверила.