Завтрашний царь. Том 2

– Не моё, чтоб делить, не твоё, чтоб рот разевать!

– Жадень! Тяжело несёшь, ну обронишь!

– А ты, значит, вот как о хозяине печёшься? Меня честишь, а сам на кусок…

– Слыхал, Менюшка? – оборотясь к младшему, захныкал Кокша. – Злой пришёл, братика твоего теснит! Ужели не вступишься?

Королобый Менёк радостно наметился по тележке ногой… Увернуться? Выйти посмешищем, если его решили пугнуть? Не сберечь дорогого гостинчика, если они взабыль?..

…Тут-то взвилась, хлынула через тын многоголосая песня. Толстый рык кобелей. Тонкий сучий визг, вынос с подвывом! Низкий хрип сцепившихся в драке!

И надо всем – бьющийся призыв суки-царицы. Властный клич алчущей плоти, ярой любви… чуда продолжения жизни!

Кругом голова, мысли прочь!

Прежде чем грянуть дружным ответом, пёсий двор на мгновение ошалело притих. Верешку показалось – замерло всякое шевеление. Даже Менёк призастыл с отведённой для удара ногой…

Двигался в этой тишине и недвижности один Лютый.

Молча отступив, он начал разбег.

Вот струной взвилась цепь, возвращая Лютого к долгу…

Сдавить глотку ошейником! Рвануть, бросить назад!

Да какое.

Крепкие звенья лопнули, брызнули, осыпались наземь. А Лютый – взлетел.

Он был уже немолод, но крылатый прыжок вознёс его сразу на крышу сучьего городка. Ещё прыжок – и на ту сторону тына.

Только серый хвост мелькнул победным значком…

Мгновение кончилось, взорвавшись исступлением. Про Верешка все тотчас забыли, не исключая братьев Карасят. Громыхали решётки, псы неистовствовали, метались. Кто-то из работников опрометью мчался за Пёсьим Дедом, единственным, кто был способен окриком смирить неустройство.

– Лютый сорвался! Лютый сбежал!

Роковая игра

На самом деле сыскать родную дружину в обширном Левобережье совсем не столь невозможно, как полагают люди со стороны. Витязь, отлежавшийся у добрых людей, не мечется наобум, взывая к удаче. Всякий воевода измеряет Шегардайскую губу натоптанными путями. Может уйти в сторону, потянувшись за наймом, но непременно вернётся. Надо же убедиться, всё ли в порядке в дружеских зеленцах, где любушки по воинам сохнут!

Если выйти к таким зеленцам, рано или поздно встретишь своих.

А ещё есть места вроде Устья, выскирегской окраины или Пролётища, где дружины сходятся вместе. Судят, рядят, вести передают… ну и молодечество сравнивают порой, уж как без того. Сядь на крупном купилище, и подойдут если не напрямую свои, то друзья, а с ними и до своих сто вёрст не крюк.

В перепутном кружале витал густой дух горелого сала, мокрых валенок, сохнущих кожухов, немытого тела.