Ангелы на льду не выживают. Том 2

Утро вечера мудренее.

* * *Два следующих дня прошли у Дзюбы в такой беготне, что к вечеру, а точнее – к поздней ночи, он не только валился с ног, но и плохо помнил, что делал, где был, с кем разговаривал и – самое главное – что удалось узнать. Засыпал он с трудом, ворочался на своем диване, то и дело переворачивая подушку и с ужасом представляя себе грядущее утро: он проснется и не вспомнит ничего, и не свяжет факты воедино, и не нарисуется общая картинка…

На третий день утром он позвонил Антону и сказал, что появится к обеду. Без всяких объяснений. Этим и хороша работа опера: иногда можно ничего не объяснять даже ближайшему товарищу по работе. Роман посмотрел на висящий за окном термометр, убедился, что на улице тепло, надел новую темно-синюю футболку и старые любимые джинсы, сунул ноги в кроссовки и отправился к Тамиле Варламовне Аласания.

На этот раз дверь ему открыла сама журналистка.

– Проходите, – пригласила она. – А я ведь не удивилась, когда вы мне позвонили, Ромочка. Мне ведь можно вас так называть, да?

– Конечно, – смутился Дзюба. – Как вам удобно, так и называйте.

Да хоть Ромочкой, хоть Ромчиком, хоть Рыжиком – как угодно пусть называет, только бы оказалось, что она знает то, что ему так необходимо узнать.

– Почему вы не удивились?

– Я же помню, как вы меня слушали, – рассмеялась Тамила. – Открыв рот. Каждое слово ловили. А вот ваш товарищ меня совсем не слушал, ему было неинтересно.

Да уж, неинтересно… Знала бы она!

И снова, как и в первый раз, Роману пришлось идти вдоль длинного коридора, наполненного просочившимися из кухни вкусными запахами. Но сегодня эти запахи и возможные перспективы угощения его не волновали. Сегодня был тот редкий день, когда у Ромчика Дзюбы от усталости пропадал аппетит. Даже сама мысль о еде вызывала тошноту.

И снова он сидел в маленькой прокуренной комнате с распахнутым настежь окном. Только компьютер на этот раз выключен. И Антона нет.

– Спрашивайте, – разрешила Тамила, усевшись на диванчик. – Что еще вы хотите узнать?

– Вы помните такого фигуриста – Владимира Власова?

Тамила подняла глаза к потолку, унизанные крупными серебряными перстнями пальцы забарабанили по колену.

– Так навскидку не скажу, – наконец ответила она. – Мне нужно посмотреть свои архивы. В какие годы он катался?

– Он восьмидесятого года рождения."

"– Ну, если у меня что-то про него есть, то, слава богу, в компьютере. Сейчас, подождите.

Она пересела на стул и включила компьютер.

– Если он восьмидесятого года, то выступал уже тогда, когда я все заносила в компьютер, – пояснила журналистка, пока машина грузилась. – Вот если бы он был постарше, то искать пришлось бы в бумажном архиве, в папках, а у меня в них страшный беспорядок.