Горький квест. Том 2

Она так и не избавилась за все эти годы от своей привычки называть тупыми всех, кого не могла понять или заставить делать то, что ей хочется. Когда-то его это забавляло и даже умиляло, теперь же стало раздражать. Но раздражение показывать не нужно, иначе денег не заплатит.

— Ты вообще чемпион, тебя никто не переплюнет, — едко ответила она. — Давай занимайся делом, следи за всем, держи руку на пульсе. Если проворонишь что-то важное — не прощу.

— И не заплатишь? — поинтересовался он, хотя прекрасно знал ответ.

— Само собой, никаких денег не будет. Не обеспечишь результат — считай, что работал за «спасибо».

И кто сказал, что люди с возрастом меняются? Ни фига они не меняются.

Работать в номере даже такого славного отеля, как тот, в котором я жил, было неудобно. Мне требовался, во-первых, достаточно большой письменный стол, на котором я мог бы раскладывать многочисленные листы распечаток, а во-вторых, нужно было общаться с людьми, и их присутствие в номере меня нервировало, а вести долгие беседы в баре отеля надоело, да и не всегда оказывалось приемлемым. Например, переводчика Семена Хорвата я попросил подобрать для меня какой-нибудь современный сериал, по которому можно было бы тренировать бытовой разговорный русский, но в этом случае для работы бар совершенно не годился. С петербурженкой Галиной Александровной, для которой я снял номер в этом же отеле, тоже посиделки в баре не подходили: нам нужно было работать с текстами, а для этого требовались и большой стол, и тишина.

Через несколько дней после возвращения в Москву я начал подумывать об аренде апартаментов на предстоящий месяц, но тут с неожиданным предложением выступил Назар.

— А хочешь — поселю тебя у нас на даче. Конечно, лето пока еще не жаркое, но все равно воздух в городе отвратительный. Правда, теперь и за городом не намного лучше, но все-таки кислорода чуть побольше.

Заметив мое смущение, он прибавил:

— Если ты насчет комфорта беспокоишься, то зря. На зарплату и пенсию полковника полиции ничего приличного, конечно, не построишь, но сын у меня хорошо зарабатывает, он хирург в частной клинике, отгрохал хороший домик, там всем места хватает, и ему с женой и детьми, и нам с Элкой, и даже Элкиным племянникам с их потомками.

Смущение мое возросло многократно. Жены, дети, племянники и потомки — это совсем не тот контингент людей, среди которых я привык пребывать. Маленьких детей я рядом с собой не терпел совершенно: их звонкие голоса, радостные визги и отчаянный плач легко могли спровоцировать приступ. В течение ближайшего месяца я планировал не принимать таблетки, поэтому следовало сделать все возможное, чтобы минимизировать риски.

— Спасибо, Назар, но ты же знаешь, — осторожно начал я, — у меня проблемы и с характером, и со здоровьем.