Последний Герой. Том 1

— Вот именно, что ширпотреб и просрочка, а «Русский стандарт» — водяра премиум-класса, денежек приличных стоит. Нет у него в мусорке бутылок из-под дорогого пойла, заметь. А в комнате есть… Откуда?

— М-да… Странно… Ну и что это значит? — нетерпеливо спросила меня Кобра и тут же сама ответила: — Ограбил блогера, значит.

— Его кто-то споил. Спецом.

— Нафига?

— Щас узнаем. Пошли спросим.

Мы спустились во двор, там в «Газельке» загорал Лёва Кропоткин, в наручниках, с видом обреченным, будто на расстрел уже приготовился.

Рядом сидел Шульгин, писал от него объяснение.

— Ты где водку взял? — я сходу выдал подозреваемому в лоб вопрос.

— Дык… Купил же, говорю… — развел тот руками-лопатами, — в этой… как её? В «Пяторочке», ага…

— Не п*зди, Лева. «Русский стандарт» в «Пятерочке» не продают, — покачал я головой.

На самом деле я не знал, что такое «Пятерочка», наверное, магазин какой-то, но судя по названию больше на притон с игровыми автоматами похоже. И уж тем более я не знал, продают там такую водяру или нет. Но уловка сработала.

— Ну-у… Нашел… — поник головой Кропоткин.

— Хе… Подробнее давай…

— Оксана Геннадьевна! — возмутился было мажорик, тыча в меня авторучкой. — Я тут вообще-то объяснение беру с подозреваемого.

— Тихо! — шикнула на него Кобра и с вниманием стала наблюдать за мной и алкашом.

А я продолжил:

— Рассказывай, Лёва, как клад бутылочный нашел…

Тот вздохнул, как второклассник-второгодник, и выдал:

— Ну это… Вчерась вечером кто-то в квартиру постучал. Ну это… думал, показалось, ко мне ведь никто не ходит так-то… Любка только хаживала, но когда это было… Ух, бабенка огонь была…

— Ближе к делу, Паустовский.

Лёва кивнул и поехал дальше, словно по рельсам:

— Ну, я открыл дверь. Никого… А у двери соседской стоит, значит, холодненькая… сверкает… отпотевает, — задержанный даже сглотнул.

— Кто? — не выдержала Кобра.

— Не поверите… Водка. Аж цельных два пузыря сразу. Чистая, что кристаллик талый. Ну, я и тиснул. А чего? Не я — так кто-то другой. Домой зашел, стал ее, родимую, кушать, и что-то сам не заметил, как срубило. Так и проспал… А потом вы пришли, говорите, что Ромку порешил. Эх, беда бедовая…

Я осмотрел место, где на рубашке Кропоткина был карман. Вроде, оторван, но ниточки-то такие аккуратные торчат, будто помогали ножичком, срезали, а не с корнем выдрали.

— Все ясно, — кивнул я и сделал знак Оксане, указав на подъезд.

Мы вернулись в квартиру, и я рассказал ей про карман.

— Чертовщина какая-то, — терла она виски, размышляла.

— Это еще не все… идем дальше, — мы вернулись в комнату. — Глянь на ножик, только не трогай.

Я положил нож на подоконник, чтобы было лучше видно. Клинок на удивление относительно чистый, а рукоять в засохшей крови.