Толмач

Вскоре сознание Егора просто отключилось, словно его организм сам решил закончить эту истерику.

Очнулся он от солнечного света, ударившего по глазам словно кулаком. Чуть поморщившись, Егор открыл глаза и, медленно повернув голову, увидел знакомую табуретку у кровати, на которой стояла уже остывшая тарелка с кашей и куском хлеба. А рядом кружка с жиденьким чаем. Напиток этот и чаем-то назвать нельзя было, но приносившая еду санитарка упорно именовала его именно так. Впрочем, не в его положении было привередничать.

Усилием воли заставив себя встать, Егор поплелся в туалетную комнату. Нужно было привести себя в порядок. Как бы ни было больно и плохо, запускать себя он просто не имел права. В противном случае очень быстро скатишься на самое дно. Эту истину ему вбил тренер, и парень, осознав, что он прав, всегда старался ее придерживаться. Вернувшись в палату, парень смолотил завтрак, не чувствуя вкуса, и, оставив посуду на табурете, мрачно огляделся."

"– Ну, и чем займемся, друг ситный? – тихо поинтересовался он, тяжело вздыхая. – Так, руки почти не трясутся, ноги кое-как держат, голова немного болит, но в целом жить буду. Значит, надо начинать приводить эту тушку в порядок. Врач рассказывал, что прошлый владелец этого тела ловко с саблей обращался, значит, хоть какие-то понятия о тренировках у него имелись. Так что начнем потихоньку работать, – закончил он, медленно поднимаясь.

Не спеша, аккуратно размявшись, парень принялся делать приседания, поставив рядом с собой все ту же табуретку. Посуду он переставил на тумбочку. Нужна была хоть какая-то страховка на всякий пожарный. После десятого приседания сердце колотилось словно бешеное, а тело бросило в пот. К тому же еще и шрам на животе начало тянуть. Но Егор заставил себя продолжать работать. Понимал, что в противном случае болезнь может серьезно затянуться.

Закончив приседать после двадцать пятого раза, он отдышался и, оперевшись руками на табурет, начал делать отжимания. Понятно, что нагрузка тут была слабая, но лиха беда начало. После тридцатого отжимания парень осторожно выпрямился и, переведя дух, с сомнением покосился на кровать. Пресс качать ему было пока рано. Шов на животе еще толком не зажил. Сев на кровать, парень подхватил табурет и принялся удерживать его на вытянутых руках, старательно ведя отсчет. При цифре шестьдесят руки не выдержали, и табуретка с грохотом упала на пол.

Тихо выругавшись, Егор потянулся поднять ее, но в глазах вдруг помутилось и резко навалилась тошнота. Опираясь рукой на спинку кровати, парень поднялся и поковылял к тазу, стоявшему в углу специально для подобных целей.