Только вернись

– Преступники затопили квартиру Каролины, Глеб. Не говорите ей пока, – вздыхает он. – Ей некуда вернуться, дома нет… Там все разгромлено, мебель плавает. Странно, что никто из соседей не позвонил ей.

– Она отключила телефон. Может, и звонили? Я поговорю с ней, попробую сообщить эту новость помягче. Значит, пока она будет жить у меня или…

– Решайте сами. Каролина Чацкая обеспеченная женщина. Она может купить или снять себе жилье, но она лишена мужской защиты.

– Понял. Значит, пока у меня.

Я точно сказал это вслух? Каролина с Миланой будут жить у меня? Это же временно? Конечно, да… Кара ведь собирается в Америку, так что мои слова, вежливость чистой воды. Перевожу взгляд на беспокойную водную рябь, гадая, как сообщить Каролине новость о потопе? Она уже перенесла обморок, так стоит ли беспокоить ее снова?

Разговор с заместителями занимает не более пяти минут. Не знаю, как у Кары, мои сотрудники могут спокойно работать без моего вездесущего контроля.

Походив по берегу в поисках розовой лодки, возвращаюсь в домик. К слову, я так ее не нашел. Зато обнаружил зеленую – обшарпанную, но чертовски просторную. Уверен, дочка Кары будет довольна. И я буду доволен… Не помню, чтобы когда-то так отдыхал. Я ведь приглашал ее на природу, пока не знал, кто скрывается за личиной Каролины Чацкой…

Ступаю в прихожую, стараясь не шуметь. Из кухни доносится тихий плеск воды – няня Юля споласкивает чашки и что-то напевает под нос. Поднимаюсь на второй этаж и на цыпочках вхожу в комнату. Они спят. Девчонка сопит и вытягивает губки трубочкой, обнимая мать маленькой ладонью. А Кара… Мне так и не удалось увидеть ее спящей. Она ускользнула из моей постели рано утром, лишив удовольствия от зрелища. Зато теперь я могу смотреть на нее… Длинные ресницы трепещут, а ямка на шее часто пульсирует. Из ворота просторной футболки торчат полупрозрачные ключицы, на запястьях проступают ниточки вен. Она… Я могу сломать ее, легко сдавить тонкую лживую шейку… Сжать выступающие позвонки и… И все. А могу весь мир сломать ради нее. Нет, сейчас я ничего подобного не чувствую, но раньше я думал именно так… Любил ее, почти боготворил… И чем чаще я вспоминаю прошлое, тем больнее себе делаю. Раню сердце об осколки надежд – наверное, они так и остались там лежать. Гнить в душе, как куча зловонного мусора… Гнить и отравлять мое настоящее и будущее…

Мне хочется уйти. Оставить их в покое на время дневного сна. Но тело словно наполнятся металлом, ноги становятся тяжелыми как гири. Я не могу отлипнуть от них… Так и сижу на краешке широкой кровати и почти не дышу – слушаю, как дышат они – чужие девочки – чужая женщина и такая же чужая дочь.