Только ты

— Ты скоро всех перегонишь, — проговорил Рено, продолжая купать беспокойного малыша. — Меня не было меньше месяца, а руки у тебя за это время стали вон какие длинные!

Этан молотил по воде кулачками, и брызги летели по всей кухне. Виллоу оторвалась от просеивания муки, увидела его счастливое личико и покачала головой.

— Ты испортишь его, — произнесла она голосом, который должен был казаться строгим.

— Это одна из немногих радостей в моей жизни, — улыбнулся Рено. — И, конечно, еще твои бисквиты.

Довольный Этан стал карабкаться Рено на грудь.

— Осторожней, парень.

Он придержал малыша, чтобы кухня не превратилась в баню.

Этан пытался было вырваться, но это ему не удавалось. Когда малыш собрался в сердцах зареветь, Рено отвлек его внимание: подняв ладошку малыша, он приблизил к ней рот и сильно дунул. Горе Этана сменилось ликованием.

Никем не замеченная, Ева стояла в дверях кухни, глядя на Рено с недоверием и тоской в глазах. Она не могла предположить, что в этом могучем человеке, револьвер которого сеял смерть, скрывается столько нежности. При виде этой сцены у нее появилось ощущение, что она шагнула из одного мира в другой, где возможно все…

Даже соединение нежности и силы в одном человеке.

— Боже мой, ты скользкий, как угорь, — заметил Рено.

— Ополосни его, — подсказала Виллоу, не оборачиваясь.

— Чем? Большая часть воды на мне.

Виллоу засмеялась.

— Подожди немного. На плите есть теплая вода. Я помогу, как только кончу просеивать муку.

— Я помогу, — предложила Ева, входя в кухню.

Неуловимая перемена произошла в Рено, когда он услышал за спиной голос Евы; в нем появилась напряженность, которой до этого не было и в помине.

Виллоу отметила это, не вполне понимая, почему Рено чувствовал себя так скованно с девушкой, которая была его партнером. Между ними не было той благожелательности друзей, не было ни малейшего флирта. Рено обращался с Евой как с незнакомкой, а точнее — как с незнакомцем.

Это удивляло Виллоу, потому что обычно Рено был галантным и внимательным. Тем более к женщинам с большими золотыми глазами, щедрой улыбкой и кошачьей грацией движений, которые были откровенно, пусть и не намеренно, чувственны.

— Спасибо, Ева, — поблагодарила Виллоу. — Полотенце Этана сохнет на крючке за плитой.

Уголком глаза Рено наблюдал, как Ева одновременно поднесла полотенце и теплую воду для ополаскивания малыша. Когда она наклонилась, поношенная ткань платья плотно обтянула ее грудь, обозначив со всей определенностью восхитительные формы."

"Волна острого желания, накрывшая Рено, рассердила его. Никогда ранее его страсть не была столь неуправляемой. Он намеренно отвернулся от Евы и занялся малышом, который энергично бил ножками в его руках.