Только ты

— Но ты никак не леди. Ты нечто, купленное в сиротском поезде и продаваемое, когда мужчина пожелает потратить доллар.

— Ни один мужчина никогда не платил мне!

— Ты просто оказывала услуги? — предположил с иронией Рено. — А они были так благодарны, что оставляли тебе маленький подарок на столике у кровати… Не правда ли?

— Ни один мужчина не лазил мне под юбку ни за плату, ни бесплатно, — сказала Ева ледяным тоном.

Рено откатился в сторону, отпуская Еву. Прежде чем она успела отодвинуться, его рука скользнула под панталоны к наливным бедрам, где густые желтовато-коричневые заросли охраняли вход в девичье лоно.

— Не правда, gata. Я был у тебя под юбкой, а я мужчина.

— Пропади ты пропадом, громила с ружьем, — ответила сквозь зубы Ева ровным голосом, хотя в ее глазах стояли слезы стыда и ярости.

Рено увидел лишь ярость. Он подумал, что ему не следует поворачиваться к ней спиной, по крайней мере, пока она не остынет. Ева была быстрой, очень быстрой, и в этот момент могла, кажется, схватить дробовик и разрядить в него оба ствола.

— Ты такая бешеная, что способна убить из-за шутки? — спросил он насмешливо. — Успокойся! Никто еще от этого не умирал. Продолжай рассказывать.

Ева наблюдала за Рено, прищурив глаза настолько, что видны были только узкие золотые щелки. Рено поднял черную бровь.

— Если тебе не хочется рассказывать, я могу предложить другое занятие для твоего быстрого язычка.

4

— Coca нашел золото, — голос Евы дрожал от гнева. — Он заплатил королевскому представителю, подкупил других чиновников и утаил правду о приисках.

Рено отвел глаза от покрасневших щек и побледневших губ Евы, испытывая чувство, похожее на стыд, за то, что обошелся с ней так грубо. Затем он обругал себя за то, что вообще переживает из-за какой-то девчонки, которая сделала, кажется, все, чтобы его убили, да к тому же украла весь выигрыш и благополучно скрылась.

— А в чем заключалась правда о приисках? — грубо спросил Рено.

— Не все они попали в списки обложения налогами. Числились серебряные прииски, бирюзовые и два золотых. А третий не числился. Он утаил его для себя.

— Продолжай.

Хотя Рено больше не смотрел на Еву, она подумала, что он, кажется, впервые по-настоящему заинтересовался рассказом. Она незаметно для него издала вздох облегчения и продолжила:

— Только старший сын Леона знал о секретном золотом прииске, а потом — старший сын этого сына и так далее, пока журнал не перешел в руки дона Лайэна в начале века, — рассказывала Ева. — К тому времени Испания ушла с Запада, фамилия Аеон стала звучать как Лайэн, и они говорили по-английски лучше, чем по-испански.

Рено повернулся к Еве, почувствовав волнение в ее голосе.