Только ты

Где-то в глубине души Ева чувствовала, что ее план наивен, что это самоубийство. Но что еще она могла сделать? У бандитов силы были.

Поэтому она пойдет к Слейтеру — и будь что будет.

Ева шла по мшистому лугу, похожая на пыльное привидение. Ее некогда белая рубашка была сейчас темно-серого цвета, ничем не отличаясь от стен шахты. То же самое можно было сказать о брюках. Обо всем — но не об оружии. Она протерла ружья с тщательностью, к которой ее приучил Рено. Они были заряжены и готовы к бою.

Второй каскад водопадов соседствовал с перелеском. Соблюдать тишину здесь было трудно, но это не имело значения; шум воды заглушил бы топот убегающего мустанга. Ева лишь сдвинула дробовик и патронташ так, чтобы они не цеплялись за кусты и ветви деревьев.

Перед тем как выйти на простор долины, водопад должен был преодолеть сложенную из сланцев скалу. Ева вскарабкалась на нее, чтобы взглянуть на лагерь бандитов. Она уже решила, что первым возьмет в плен Слейтера."

"Беглый взгляд со скалы помог Еве сделать один важный вывод: ей очень повезло, что она сама не стала пленницей. Банда Слейтера разбила лагерь футах в трехстах от водопада, в густом ельнике. Лошади бродили по лугу. Их было около двадцати.

Отчаяние охватило Еву. Допустим, десять человек она еще могла держать под прицелом. Пусть двенадцать. Но двадцать?

«Выхода нет. Хватай Слейтера, заключай с ним сделку и действуй. Как бы плохо мне ни было, положение Рено гораздо хуже, он без света, без пищи и воды.

Он никогда не любил эти штольни. Он чувствовал себя в них так, как я на высокогорных тропах над пропастью.

Я должна быстрее прийти к нему на помощь. Я не могу оставить его одного».

Ева решительно отказывалась думать о том, что Рено мог погибнуть под многотонными обломками и стать еще одной жертвой, принесенной человечеством золотым слезам бога солнца. Ева была уверена: будь он мертв, она знала бы об этом. Он жив, и это так же верно, как и то, что жива она сама.

Протерев рукавом глаза, она снова посмотрела на лагерь. Ее внимание привлекла бледно-серая шляпа Джерико Слейтера. Она была неразлучна с хозяином: он не снимал ее даже тогда, когда садился за карточный стол. Он продолжал носить длинную накидку, которая служила формой в армии Конфедерации.

«Интересно, как Слейтер относится к штольням. Не думаю, что с большой любовью. Пока Рено не будет освобожден, Слейтеру придется провести немало времени в темноте».

Мрачно усмехнувшись, Ева отступила с места своего обзора под сень деревьев.

Едва ветви деревьев сомкнулись за ней, неизвестно откуда появившаяся мужская рука зажала ей рот. Одновременно ее руки оказались прижаты к бедрам. И хотя она держала дробовик, пустить его в ход у нее не было ни малейшей возможности.