Только ты

 — Большинство из них никуда не ведут, это тупики.

— Их называют норами койота. А роют их для того, чтобы определить направление жилы. Когда снова выходят на жилу или находят новую, побогаче, боковой туннель оставляют и концентрируют внимание на основном.

— Какие узкие штольни! Я с трудом в них пролезу. Индейцы, должно быть, были меньше, чем дон Лайэн.

— Это были дети. Это они рыли норы койота.

— Боже мой! — воскликнула Ева.

— Это была дьявольская работа, хотя и под руководством иезуитских священников… Побереги голову.

Ева пригнулась и продолжила путь в полусогнутом положении. Рядом в три погибели согнулся Рено.

— Мальчики рыли норы, нагружали мешки и вытаскивали руду на поверхность, — пояснил он. — Здесь, видно, была мощная жила. Они ведь не роют даже на дюйм шире, чем требуется.

Рено помолчал, внимательно изучая забой, затем, согнувшись, продолжил путь.

— Когда руда доставлена на поверхность, девочки и маленькие мальчики молотком разбивают ее на мелкие куски. Затем ее засыпают в дробилку, где взрослые рабы измельчают руду в пыль.

В полу, на стенах и в потолке зияли черные дыры.

— Здесь опять потеряли направление жилы, — пробормотал Рено.

— А что случилось?

— Жила сделала поворот или выклинилась, или здесь был сброс пород.

— Я всегда думала, что жилы идут прямо.

— Это заветная мечта каждого золотоискателя, — сказал Рено. — К сожалению, прямые жилы встречаются чертовски редко. Большинство золотых месторождений напоминают по форме ствол клена или молнию. Ответвления могут быть без всякой видимой для человека причины в самом неожиданном направлении.

Фонарь покачнулся, когда Рено нагнулся возле устья одного из ответвлений. Свет упал на нору, которая была на уровне талии. Она была завалена обломками, которые высыпались и в главную штольню.

— Что это? — спросила Ева.

— Где?

— Приподними фонарь повыше, посвети туда, где обвалилась нора. Да, вот так.

Ева вгляделась в боковую штольню. Когда она поняла, что ей довелось увидеть, она резко отпрянула назад, натолкнувшись на Рено.

— Что такое, Ева?

— Кости, — ответила она.

Рено повернулся и поднес фонарь к норе. Что-то тускло блеснуло внутри. Ему хватило мгновения, чтобы понять, что это остатки кожаных сандалий и кости ноги. Сухой, прохладный воздух шахты хорошо сохранил их.

— Это один из предков дона Лайэна? — тихо спросила Ева.

— Слишком маленький.

— Ребенок, — прошептала она.

— Да, ребенок. Он рыл нору, и стена обвалилась.

— Они не потрудились даже подобающим образом похоронить его.

— Опасно копать в рыхлой штольне, чтобы искать мертвое тело, — пояснил Рено. — К тому же с рабами обращались хуже, чем с лошадьми. Ведь испанцы не закапывали своих лошадей, когда они умирали.