Только ты

Когда чувственный ураган ослабел, от нее пахнуло дождем пустыни, знойным и таинственным, несущим жизнь всему, что он оросит. А после бури она сама стала землей, омытой благотворным дождем, когда цвета становятся густыми и яркими и все сияет своей первозданной чистотой.

Рено с трудом заставил себя оторваться от нежной плоти и поднялся на ноги. Прижав ее голову к груди, он тихонько баюкал ее, пока девушка приходила в себя.

Наконец Ева, прерывисто вздохнув, посмотрела затуманенными золотыми глазами на Рено.

— Вот как бывает между мужчиной и женщиной, — сказал Рено, нежно целуя Еву. — Ради такого наслаждения жизни не жалко. Это не похоже на детское понимание любви.

У Евы сжалось сердце.

— Ты говоришь, что это можно испытать с любым мужчиной? — спросила она напряженным голосом.

Первым порывом Рено было сказать энергичное «нет». Он никогда не замечал в себе собственнических наклонностей, однако мысль о том, что Ева может позволить такие ласки другому мужчине, привела Рено в ярость.

— Так как же, Рено? — повторила вопрос Ева, напряженно глядя ему в лицо. При этом губы ее слегка дрожали.

— Некоторые люди подходят друг другу больше, чем другие, — проговорил он после паузы. — Ты разжигаешь меня сильней, чем какая-либо другая женщина. Я разжигаю тебя сильней, чем любой другой мужчина.

Рено заглянул в ясные золотые глаза девушки.

— Потому ты и отдалась мне. Вовсе не из-за моего выигрыша в покер… И не в любви дело… Дело просто в страсти, горячей, как тысяча дьяволов.

— И по этой причине мужчины и женщины вступают в брак? — гнула свое Ева. — Их толкает только плотская страсть?

Рено снова ответил не сразу.

— По этой причине женятся мужчины, — произнес он наконец. — Настоящую страсть способно испытывать чертовски немного женщин.

— Но…

— Иначе они не смогли бы так долго держаться, пока ищут мужчину, которого можно потянуть к священнику, — продолжил Рено, игнорируя попытку Евы возразить ему. — Как-то ведь эти милые создания добиваются своего, разве не так?

Увидев выражение страдания на лице Евы, он обругал себя в душе и замолчал. Он не думал, что его откровенные рассуждения о природе мужчин и женщин и об иллюзиях, которые называются любовью, причиняют ей страдания. Тем не менее это было так.

Он снова обидел ее."

"— Сладкий мой ребенок, — сказал он, нежно целуя ее в висок. — Тебе будет легче, если я стану рассказывать слащавые сказочки о любви?

— Да.

Затем Ева грустно засмеялась и покачала головой.

— Нет, — поправилась она. — Потому что я хочу до конца верить тебе… Поверю, а потом однажды проснусь и увижу, что ты оседлал коня и готов уехать… И тогда мне придется узнать цену сказочкам.

— Я пока что не седлаю коня.

— Но мы пока еще и прииска не нашли.