Только с ним

 – Тут бы и оставались до осени.

– Пошути, блть, – бормочу я. – Заебался, если честно. Жрать хочу.

Мирон смеется. Наверняка ведь когда вернулся сожрал какой-нибудь огромный стейк. Американский там, или рыбай… Как бы обивку слюнями не залить.

Мы грузимся быстро, Мирон разминается, ходит туда-сюда, все-таки дорога не близкая, а еще обратно ехать.

– Слушай, давай я поведу, – предлагаю. – Ты отдохнешь.

– Да мне по боку, – пожимает плечами. – Один фиг сидеть, так что я могу поехать.

– Уверен?

– Да, расслабься.

Мы погружаемся в машину. Эту ночь мы почти не спали. Аля первой меня соблазнила, и я не дал ей возможности поспать. Она уставшая, как только мы погружаемся на заднее сиденье, она засыпает у меня на плече. Мирон делает музыку тише и мы едем молча, время от времени разговаривая. На подъезде к городу нас останавливают патрульные.

Мирон почему-то бросает взгляд в зеркало заднего вида. Он у него обеспокоенный, и я начинаю нервничать тоже.

– При выезде все нормально было? – спрашиваю.

– Да, я пару постов проезжал, никто не остановил. Может, случайно.

– Добрый день, – здоровается патрульный, предъявляет документы. – К нам ориентировка поступила. Просим всех выйти из машины, проведем досмотр.

– Мирон…

– Сидите пока, я поговорю.

Мирон выходит из машины, захлопывает дверцу. Аля в этот момент поднимается, непонимающе хлопает глазами.

– Нас остановили? – спрашивает, зевая.

– Да.

– Надеюсь, ничего серьезного?

Я и сам надеюсь, но лицо Мирона, который идет к машине, не сулит ничего хорошего.

– Нужно выходить, – говорит он. – Понятых уже остановили, будет осмотр. У них ориентировка на такой автомобиль, я проверил, все законно.

Аля заметно волнуется, когда мы покидаем машину, и к ней приближаются полицейские. Для общей картины не хватает только собак. Тошно. Главное, я понятия не имею, что происходит и что они по итогу могут найти.

Досмотр проходит под наблюдением Мирона. Я в это время обнимаю Алю и говорю, что все будет в порядке. Да и что может пойти не так? Ничего запрещенного мы не перевозим, машина оформлена на меня. Остановили явно по ошибке.

Правда, когда патруль идет к нам с чем-то в руках, я в этом больше не уверен, сжимаю Алю в руках крепче, не позволяя повернуться. Она, видимо, догадывается, вырывается и смотрит. Я перевожу взгляд на Мирона, он мотает головой. Не знает ничего. И я не знаю, не понимаю. Ровно до тех пор, пока не вижу в руках патрульных пакет с порошком. Немаленький такой пакетик, явно не для личного употребления.

– Это явное недоразумение, – поясняет Мирон. – Его подбросили. Мы его не видели.

– Кому принадлежит автомобиль? – сухо интересуется патрульный, игнорируя слова Мирона. Ощущение, что он его совсем не слышит. Или не хочет слышать.

– Мне.