Только она

а что? Свободных больше не было, могла тогда на квартире остаться там у себя.

На следующий день, вернувшись домой и, зайдя к себе в комнату, я услышал, как льется в душе вода. Двери закрыты. На какие-то пару секунд мне показалось, что вернулась Ада, что это она сейчас принимает душ. И я застыл, словно статуя.

Но через время, я почувствовал запах дорогого парфюмерного геля, который никак не может принадлежать моей крохе. И пусть прошло много лет с нашей последней встречи, но я точно знал и был уверен, что не ее запах.

Влетев в комнату Адель, я увидел вещи новой сводной сестры. По крайней мере, ее ядовито розовый чемодан стоял здесь.

В этот момент она вышла из душа, завернутая в полотенце.

— Мм, Даня?

— Ты что здесь делаешь? — ели сдерживая злость, спросил я.

— Меня поселили в каморку, а здесь пустует комната, — она обвела рукой помещение, и я заметил, что на медведя, что я дарил мелкой, небрежно скинут пиджак Анжелы.

— Кто тебе разрешал? — стараясь подавить в себе ярость, поинтересовался я более — менее спокойный голосом.

— Никто. Комната свободна, и я хочу здесь жить, — она ногой даже топнула.

— Даю тебе пять минут. Чтоб одеться, собрать свое брахло, — кинул взгляд на ее пиджак на медведе, и начал злиться еще сильнее, — и убраться обратно в комнату, которую тебе предоставили.

— Но я хочу эту, — возмутилась малолетка.

— Я предупредил, — Вышел. Закрыл дверь и прислонился к стене, отсчитывая на телефоне ровно пять минут. Старался не о чем не думать. Не вспоминать все, что связано у меня с этой комнатой.

Я сразу просил отца, чтоб в комнате Ады никого не было. Если нужно свою отдам, но к крохе не пущу никого. Отец понял все и уверил, что для Анжелы подготовлена другая комната на первом этаже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Иногда, когда мысли и воспоминания не давали нормально существовать в реальном мире, я приходил к ней в комнату и спал в ее постели. В спешке, когда уходила от нас, она забыла свой шампунь и я берег его, как самое ценное сокровище, иногда открывая пузырек и вздыхая мятный запах. Со временем, я понял, что он чем-то мужской напоминает, однако более мягкий, спокойный тон аромата.

Я разговаривал с плюшевым медведем, чувствуя себя уж совсем пациентом психушки, но это помогало. Я успокаивался и с утра вставал, как нормальный, более — менее уравновешенный парень.

Комната Ады для меня была ниточкой, очень тонкой, но все-таки связью с моей крохой. Я запрещал Галине или персоналу убирать здесь. Сам протирал пыль и мыл полы. До смешного. Но я сходил с ума. И с успехом продолжаю этим заниматься.

Пять минут прошло, и я вновь зашел в комнату.