Только она

Мало того, что я вчера чуть с ума не сошел, когда она под машину полетела за этим комком, так сегодня эта пушистая сволочь насрала в комнате, так, что вонь стоит неимоверная. Да, чтоб у тебя комок шерсти с тебя ростом был, серун мелкий.

Фу, блин. Убрал сам. Не обломаюсь. А с вонью, что делать? Ладно, освежитель есть, вроде, в сортире. Ну, и окно открою. Норм.

Когда я собирался выходить из комнаты и идти извиняться перед мелкой и ее чудовищем, например, новым ошейником, а лучше намордником или памперсом, столкнулся с ней в дверях своей комнаты. Она была с бумагой, пакетом, тряпкой и каким-то тюбиком. Увидев меня, поджала губы и прошла внутрь.

— Я только уберу и уйду. — сказала мелкая обиженная девчонка.

— Я сам уже убрал. Даже освежителем побрызгал. — отчитался я и притянул за плечи к себе кроху. — Ну, не злись на меня. С утра неожиданно как-то все и запах, конечно, прям на мозги давил и нервировал. Хочешь, я ему что-нибудь куплю, и он меня простит сразу, я тебя уверяю. И тебе что-нибудь. Что хочешь? Давай круасанов на завтрак? А?

— Откуда ты такой?

— Ты еще маленькая это знать.

Ада нахмурилась, видимо, задумавшись, а после, скинув мою руку с плеча и кинув мне в морду тряпку (надеюсь, не половую), гордо вздернув носик, вышла из комнаты, хлопнув дверью. Блин.

— Ну, Ада! — простонал я и двинулся за ней.

На кухне уже кипел чайник, и Адель доставала из холодильника колбасу с сыром. Кофе-машина шумела. Ай, все же варит мне порцию завтрака и бутерброды тоже на мою долю нарезает.

— Простила? — подошел к ней и уткнулся в затылок носом.

— Сразу после того, как купишь мне куклу, — откликнулась та.

— Эээ, ну ладно. А зачем? — не понял я.

— Играть буду.

— Блин, ну я же пошутил. А хочешь, я тебя водить машину научу. На своей ласточке. А? А? Хочешь?

— Нет! — гаркнула девчонка и отправила меня за стол. — Ешь, надо еще что-то для мамы и дяди Саши купить.

Через сорок минут мы уже ехали в клинику. Я отправил заранее отцу смс. Предупрежден, значит вооружен. Ада вновь начала дергаться, как только мы въехали на стоянку возле медицинского учреждения. И я ее понимал. А еще злился на отца и Викторию.

Я помню, как болела мама. От меня скрывали. Да я бы и не понял толком, что происходит. Мама была беременна. Счастлива, до безумия. У нее не сходила улыбка с губ. Она постоянно держала руку на животе и оглаживала его. Мне говорила, что скоро у меня появится сестренка, красивая, такая же, как я. Когда внутри нее начал толкаться маленький человечек, мне казалось, что самая моя родная и любимая женщина на свете начала светиться будто изнутри. Мы все чаще стали слышать с отцом слова «люблю вас» и «счастлива». Но,… однажды, мама не вернулась домой.

Меня оставили с няней, а папа уехал вместе с нашим водителем на всю ночь. Утром он приехал серьезным, но уставшим.