Только он

Весь этот простор охраняли остроконечные, покрытые льдом вершины, которые не теряли своего величия даже на фоне бездонного неба.

— Посмотрите налево, где две вершины напоминают собаку с опущенным ухом. Видите? — спросил Калеб.

— Я хочу, чтобы вы поехали к этой вершине, держась левой стороны долины. Если вы увидите что-то такое, что вам не понравится, скачите в лес. Если кто-то погонится за вами, стреляйте из дробовика во все то, что в пределах досягаемости.

Виллоу оторвала взгляд от вершин и перевела его на мужчину, который был рядом, но смотрел на нее так холодно и отрешенно, что даже отдаленные заснеженные вершины показались ей более близкими и теплыми.

— Где… — Ее голос прервался. Она прокашлялась и начала сначала, уговаривая себя успокоиться, хотя при мысли о том, что она окажется брошенной в этой дикой местности, ее начинало трясти. — А после той вершины куда мне ехать?

Страх в голосе Виллоу звучал настолько отчетливо, что его невозможно было не заметить. Калеб понял, о чем подумала Виллоу.

— Я не собираюсь бросать вас и убегать, — холодно сказал он. — Может быть, так привыкли поступать ваши мужчины, но я не отношусь к их числу. Если я даю слово, я держу его.

Глядя куда угодно, только не в глаза Калебу, Виллоу кивнула.

— Когда я охотился, то увидел следы убитого оленя, — продолжил объяснение Калеб. — Это произошло, может быть, за день или за два до того. Там были волки, но я точно знаю, что олень был убит человеком.

— Бандитами, — сказал Калеб резко. — Некоторые лошади были подкованы, другие нет. Похоже, что это команчи. У них уйма огненной воды.

— Спотыкач, сок тарантула, всякое зелье, — нетерпеливо пояснил Калеб.

— Можно называть это как угодно, важно, что у них этого так много, что они оставили полдюйма зелья в бутылке.

Виллоу нахмурилась. Об этом она слыхала немало — и, к сожалению, ничего хорошего. Этот сброд был весьма пестрый: белые и мексиканские бродяги, порвавшие со своим племенем индейцы, полукровки, которые не признавали законов ни белых, ни индейцев.

— Но ведь команчи обычно обитают гораздо южнее, — с надеждой сказала Виллоу.

— Это когда армия прогоняет их. Армия воевала с повстанцами, ей некогда было заниматься индейцами и бандитами. Сейчас война между штатами закончилась, армия возвращается. Дела пойдут веселее… Когда армия занята, команчи рыщут везде, как койоты.

Виллоу теперь уже с чувством тревоги окинула взглядом обширную живописную страну, которая служила естественным сборным пунктом для людей, ищущих проход через горы.

— Хорошо, а? — спросил Калеб так, словно он владел этими просторами. — Отсюда не видно, но с той стороны с гор круглый год бежит ручей.