Только он

Время от времени из темной зелени хвойных деревьев выступали призрачно-тонкие стволы осин. Светло-зеленые сверху и серебристые снизу, их листья трепетали под ударами дождя. Порой деревья росли так густо, что Калебу приходилось выискивать пути для объезда, чтобы не застряли в первую очередь вьючные лошади

Холодный ветер дул сверху вниз по склону, разрывая плотную завесу облаков. Подъем становился все круче. Где-то левее, внизу, шумел ручей. Его не было видно за стеной дождя, но Виллоу знала, что ручей должен быть. Потоки воды, бегущие сверху, были тому гарантией.

Как-то неожиданно облака расступились. На землю хлынули солнечные лучи, и мириады маленьких солнц зажглись в каждой дождевой капле.

Калеб бросил взгляд вокруг, но ему было не до красот. Он знал, что последует за этим, знал, что Виллоу будет возражать. Но у него не было иного выбора. После того, как Виллоу отказалась оставить лошадей в Денвере, а затем у Вулфа Лоунтри, он предвидел, что такой момент может наступить

Калеб с мрачным лицом направил мерина к опушке перелеска. Подобных живописных мест в Скалистых горах было много, в том числе и на большой высоте. Наблюдая за окрестностями, Калеб ждал, когда подъедет Виллоу. На другом конце поляны за ним, в свою очередь, наблюдали олени. Выждав некоторое время, грациозные животные снова принялись щипать траву

Омытый дождем, искрящийся под лучами солнца изумрудный луг, рассеченный голубой лентой ручья, был настолько красив, что подъехавшая к Калебу Виллоу ахнула от восхищения. Затем она подняла взгляд на открывшиеся громады гор — и оцепенела, ошеломленная их величием.

Исхлестанные снегом, обдуваемые ветром, полностью лишенные растительности на своих гранитных вершинах, они господствовали не только в небе, но и над всей землей. Ничего более впечатляющего Виллоу никогда не видела.

— Это все равно, что увидеть лик божий, — сказала она срывающимся голосом.

Калеб переживал почти такие же чувства. Он любил эти горы больше жизни, считая, что он принадлежит им, а они ему. Он не только любил, но и глубоко понимал их

Горы всегда были для человека чем-то особенным.

Человек же не был чем-то особенным для гор.

Калеб спешился. Он брал поводья каждой из арабских лошадей и наматывал ей вокруг шеи, намереваясь предоставить им возможность двигаться дальше без привязи.

— У Измаила есть любимая кобыла? — спросил он.

— Дав. Гнедая, которая шла за вами.

— Слезайте. Я оседлаю ее для вас, хотя Измаил и так пойдет за вами как на привязи.

— Знаю, что не понимаете, — сурово сказал Калеб. Ему страшно не хотелось делать то, что он собирался сделать. — Ваши арабские лошади сильны, быстроноги и натренированны. Теперь мы посмотрим, насколько они умны.