Только он

Калеб бросил на Виллоу быстрый взгляд, положил у ног охапку дров и сказал:

— Они сырые, поэтому надо подбрасывать по одной ветке.

Он стал шарить в сумках в поисках сковородки и еды, стараясь не замечать шелковистую кожу обнаженной руки, когда Виллоу потянулась за хворостом. Когда при этом одеяло соскользнуло, он попытался не замечать изящества ее шеи и плеча. Когда же одеяло соскользнуло еще ниже, Калеб постарался не замечать ни поднимающейся при дыхании груди, ни прозрачности кружев, так тонко оттеняющих женственность форм.

Пламя, лизавшее своими языками и пожиравшее дрова, было не горячее его мыслей. Он стал быстро резать огромным ножом мясо, размышляя, как ему побыстрее достать подходящую одежду для Виллоу.

Виллоу зачарованно наблюдала, с какой сноровкой он разрезает на равные ломтики мясо.

— Вы очень ловко обращаетесь с ножом.

Калеб не без иронии ответил.

— Мне об этом многие говорили. Видно, так оно и есть.

Виллоу неуверенно улыбнулась.

— Займитесь чем-нибудь, — не глядя на нее, распорядился он. — Проверьте, не вскипела ли вода.

Его холодный тон напомнил Виллоу недавно сказанные им слова о том, что он не нанимался в прислугу. Подоткнув одеяло, она наклонилась над костром. Прядь ее сверкающих золотом волос едва не коснулась пламени. Прежде чем она что-то сообразила, Калеб схватил ее за руку и оттащил от костра.

— Вы что, не могли придумать ничего лучшего? Кто наклоняется над костром с распущенными волосами? — укоряющим тоном произнес он. — Милая леди, да с вами хлопот больше, чем с лисой в курятнике.

— Я не леди, мои волосы слишком мокрые, чтобы загореться, и вообще мне надоело слушать, как вы унижаете меня! — выпалила Виллоу.

Калеб увидел ярость в карих глазах и дрожащие от гнева нежные губы. Да она вся дрожала с головы до ног, ее приводило в бешенство презрение Калеба, которое он явно не намерен был скрывать

— Вы просто устали, — сказал Калеб, отпуская ее руку. — Что касается остального, то знайте: мокрые волосы прекрасно горят, а я перестану укорять вас за беспомощность, когда вы станете полезной

Он резко поднялся и направился к вьючным седлам. Через минуту он вернулся с темно-синей шерстяной рубашкой кавалерийского покроя, которую можно было застегивать на обе стороны. Большинство рубашек такого рода, насколько знала Виллоу, были украшены блестящими медными пуговицами. Пуговицы на рубашке Калеба были роговыми, темными, они тускло блестели при свете костра.

Виллоу подумала, что Калеб не носит ярких и марких вещей Седло, упряжь, одежда, шпоры, даже пояс для оружия — все было призвано исполнять свои функции и не имело никаких украшений, которые так радуют глаз некоторых мужчин. Вряд ли это объяснялось отсутствием денег. Все его вещи были добротными и не заношенными.