Только он

Но он коснулся не часов, а медальона, который перед смертью передала ему Ребекка, сообщив наконец, кто же отец ребенка.

Она скончалась от родильной горячки за несколько часов до смерти ребенка.

Медальон с изображением покойных родителей Рено — это все, что осталось от Ребекки. Да еще имя — Метью Моран по прозвищу Рено. Если Виллоу — жена Рено, она узнает его родителей. Если она врет, то, скорее всего, не сможет.

— А вы давно замужем? — спросил безразличным тоном Калеб.

Виллоу мучительно решала, что ей ответить.

— Гм… — Она закусила губу. — В общем, нет.

— В таком случае вы можете и не знать родителей мужа.

Виллоу воспрянула духом, почувствовав себя гораздо увереннее.

— Почему же? Я знала их много лет

Виллоу замялась, но решила держаться как можно ближе к истине

— Н-не совсем. Они взяли меня к себе, когда я была совсем юной.

Калеб кисло улыбнулся. Виллоу была плохой актрисой, что было ему на руку. Должно быть, большинство мужчин, которые не могли оторвать взора от ее полной груди и узкой талии, не замечали румянца стыда иа ее щеках, когда она врала. Мужчины глупеют, когда видят ослепительную улыбку и соблазнительные женские формы.

— Это хорошо, что вы знали родителей мужа, — сказал Калеб. — Проще было пожениться.

Виллоу промямлила что-то неопределенное и поднесла к губам кофейник. Уж лучше пить горьковатый лекарственный чай, чем продолжать врать.

Тишину расколол удар грома, последовавший за невидимой при дневном свете молнией. Вздрогнув, Виллоу опустила кофейник.

— Там еще осталось, — заметил Калеб, не отрывая взгляда от костра.

— Леди обычно боятся допить горькое лекарство до конца.

Не испытывай Виллоу неловкости за недавнюю ложь, она нашлась бы, как ответить. Но сейчас она спорить не стала, просто поднесла кофейник ко рту и допила содержимое. Калеб уголком глаза посмотрел на Виллоу и добавил веток в костер. Когда они разгорелись, Калеб подбросил еще несколько щепок, и пламя стало устойчивым и горячим, хотя костерок был совсем небольшой.

Они готовили и завтракали в молчании. По прошествии некоторого времени Виллоу почувствовала, что горький чай начинает действовать. Усталость в теле еще оставалась, но, когда она сгибала ногу, острой боли уже не испытывала. После завтрака Калеб и Виллоу загасили костер и свернули лагерь. На сей раз Дьюсу была уготовлена роль вьючной лошади, а Трей должен был нести немалый вес Калеба.

— Ваш жеребец не обидится, если его привязать к мерину? — спросил Калеб.

— Ну, мы это скоро выясним. Которая из кобыл самая сильная?

— Любая из гнедых. Это дочери Измаила. Оседлайте Дав — ту, что с белым носком на одной ноге.

Калеб так и сделал, потом помог Виллоу сесть в седло. Когда она садилась, лицо ее заметно вытянулось, хотя она не издала ни звука.