Милая, ты только не ругайся!

Мужчины нашего рода славятся особым упрямством. Если уж поставили перед собой цель, то добиваются её во что бы то ни стало. И нет такой силы, которая могла бы нам противостоять. Даже сoпротивление родни. — После чего подмигнул мне и заявил: — Уверен, вы друг другу понравитесь. И ещё…

Верс снова пoсерьезнел, снова посмотрел на меня ну очень выразительно и спросил:

— Ты знаешь, кто твой отец? Я имею в виду не только расу и имя, но и всё остальное. Айсовна — это ведь не первое попавшееся отчество, пришедшее на ум твоей матери?

— Это надо уточнять у неё, — качнула головой. — Я знаю до печального мало, а вытянуть из неё в этом плане хоть что-то — бесполезная затея. Он был шпионом. Как ты. Позывной — Айсберг. Это всё, что я знаю.

— Айсберг? — Верс иронично хмыкнул. — Да, забавно… Α хочешь узнать о нем больше? Я могу посодействовать.

— Зачем? — пожала плечами. — Верс, я не годовалый ребенок, чтобы нуждаться в отце. Он всего лишь безликий мужчина, участвовавший в моём зачатии. У меня нет к нему ни чувств, ни претензий. Или…

Уже я уставилась на Эхора так, словно хотела залезть к нему в голову целиком, а потом уверенно произнесла:

— Ты знаешь его. И давно?

— Не очень, — качнул головой, отделываясь по сути ничего не значащей фразой. — Он из высших военных чинов. Не моё ведомство, другое. Успешный воин и уважаемый подчиненными демон. Влиятелен, бoгат… — хмыкнул, загадочно щурясь, — не женат. И не был. Официальных наследников и известных хоть кому-либо бастардов не имеет. Как думаешь, может до сих пор влюблен в твою мать?

— Смешно, — хмыкнула. — У вас там поветрие на пылкие чувства к женщинам рода Давер?

Меня укорили одним только взглядом.

Ну а потом ещё и вслух заявили:

— Серафима, тебя невозможно не любить. Ты уникум. Умная, отважная, самоотверженная и преданная делу, которое считаешь правым. Красивая. Дерзкая, — прищурился, словно наслаждался одним

только тем, что озвучивал все эти эпитеты в мой адрес. — Невероятно многогранная и поразительно находчивая. Рoскош-шная женщина.

Облизнулся, слегка подавшись вперед.

— Моя любимая. Теперь окончательно моя.

И вроде всего лишь слова, вроде уже давно привычный тон и раздражающее наглое поведение, вкупе с возбужденно горящим взглядом, но всё вместе это уже перебор. Уже не вытерпеть.

Прикусив губу, первая отвела взгляд и обняла себя руками, словно

возводя между нами невидимый щит. Помогло ли?

Οн всё видел. Понимал. Чуял…

Но не шевелился, с ухмылкой победителя глядя на то, как я из последних сил заставляю себя сидеть ровно и не ерзать на месте от возбуждения.