Только для нас

Ванька опять наклоняется к губам Ветки, я сильнее сжимаю ее бедра…

Но этот момент происходят одновременно две вещи: в дверь принимается ломиться главный врач, что-то вещая о том, что здесь не бордель и не дом свиданий, а телефон Ветки, тоже валяющийся на столе, начинает завывать дурным “Под моими найками роллс, они называют меня босс”.

И, судя по звукам, набирающим интенсивность, нам явно не дадут сегодня закончить начатое. По крайней мере здесь.

Ванька, вздохнув, отпускает Ветку и идет решать проблему с главврачом."

"А Ветка, мягко убрав мои ладони со своих бедер, сползает на пол и топает к телефону.

Я выдыхаю с огорчением, закидываю руки за голову и наблюдаю, как Ветка, занавесившись длинными волосами, застегивает джинсы и лифчик, приводит в порядок одежду.

Ванька к тому времени умудряется решить вопрос с главврачом, разворачивается к нам, смотрит на завывающий про босса телефон.

— Надо ответить, — пожимает плечами Ветка.

— На громкую ставь, — приказывает Ванька, а я киваю. Мне тоже дико интересно, чего это он так настойчиво ей названивает… Хоть Ветка и клялась, что между ними только деловые отношения, но я в сомнениях. И Ванька тоже. Нам странно, что можно смотреть на Ветку и не мечтать залезть к ней в трусы.

Наша подружка кивает и отвечает на звонок.

— Вета, ты далеко? Приезжай в офис, — голос этого мужика мне уже активно не нравится. Слишком командный, слишком напористый. Какого хера вообще такой тон?

— Зачем? — ровно интересуется Ветка.

— Будем разговаривать.

— Мы уже поговорили, Олег. Я не в городе давно. Ты меня уволил, напомню, я больше не обязана к тебе мчаться по первому требованию. И, кстати, когда работала, тоже не обязана была…

— Вета, хватит этих игр! — рявкает раздраженно ее босс, а я думаю, что при встрече обязательно спрошу с него за такой тон по отношению к моей женщине. И по роже Ваньки вижу, что он со мной в этом вопросе солидарен.

— Олег, смени тон, — холодно отвечает Ветка, и я удивляюсь, насколько у нее меняется интонация. Сейчас она не наша подружка детства, наша любовница, нежная и ранимая, а прямо стерва, железная леди. И, что удивительно, этот контраст тоже вставляет… — я больше на тебя не работаю, напоминаю.