Токсичная любовь

И в этот момент я почувствовал себя гадко. Такой, как я, не должен был встретиться на ее пути, тем более, в том моем состоянии.

Подошел к ней и тронул за плечо, отчего она вздрогнула.

– Посмотри на меня, – девушка не повернулась, и я с силой развернул ее. По щекам катились слезы, а в глазах было столько затаенной обиды. Большими пальцами стер слезы и погладил скулы.

– Прости меня, – искренне сказал ей, – больше мне нечего сказать. Прошлое – в прошлом, пусть там и будет. Живи настоящим, Регина. Не вспоминай о том, что было, не вспоминай обо мне в том номере отеля, не делай себя больно. Хватит. Просто отпусти.

– Тебе легко сказать, – усмехнулась Вольская, но руки мои с лица не убрала, – ты мне жизнь испортил и заставил чувствовать себя некрасивой. Твое «прости» ничего не изменит.

– Это все, что у меня есть. Больше мне нечего дать, кроме новых воспоминаний.

С этими словами я наклонился и поцеловал Регину. Я был осторожен, легонько, почти невесомо, запечатлел поцелуй на ее губах. Она была потрясающая на вкус, словно изысканный десерт. Языком провел по верхней губе, пробуя слезы, которые пролиты из-за меня. В груди стало тяжело, словно кто-то камень туда вложил. Мне не нравится, что она плачет из-за меня. Не нравится, что она видела меня в худшие мои времена, и то, что я запомнился ей именно так.

Отклонился от нее и посмотрел в глаза. В них уже не было боли, но доверие, которое я в них увидел, чуть не свело меня с ума.

Двери кабинета открылись, но рук я не убрал. Погладил ее по щеке и только после этого убрал руки и повернулся к двери. На пороге стоял Стас.

Я пошел на выход из кабинета.

– Добро пожаловать домой, брат, – поприветствовал я того и, оттолкнув плечом с прохода, вышел.

Он не кричал, не сыпал обвинениями. После того, как Захар, наглым образом поцеловав меня, как ни в чем не бывало, вышел из кабинета, Стас задал мне единственный вопрос: «Что это было?»

Что я могла ему сказать? Конечно, в моем состоянии меня хватило лишь на самое очевидное и глупое объяснение. Захар Матвеевич помогал убрать попавшую в глаз соринку. Стас ничего не сказал. Только кивнул головой, будто пытался представить эту картину. Он на меня так и не посмотрел. Просто вышел из кабинета, ни слова не сказав. А спустя пятнадцать минут, за которые я смогла кое-как прийти в себя, он позвонил мне на сотовый и сообщил, что ждет в машине у входа.

Всю дорогу до дома он молчит. Но я понимаю, что Стас очень зол. По тому, как свирепо сжимает руль автомобиля, как упорно смотрит на дорогу, так ни разу и не обернувшись ко мне. Как бы то ни было, сейчас я и за это благодарна ему. Мне просто необходима хотя бы капелька затишья, передышки, чтобы суметь снова собрать себя в единое целое.

В голове на бесконечном повторе его слова: «Это все, что у меня есть.