Токсичная любовь

– Чем могу быть полезна, Захар Матвеевич? – лилейным голосом невинно поинтересовалась девушка. А мне задушить ее захотелось. Желание было столь велико, что пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы порыв погасить. В три шага преодолел разделяющее нас расстояние и, схватив Вольскую за предплечья, выдернул из кресла, заставляя встать на ноги.

– Какого хрена вчера было? – прорычал ей в лицо.

– Думаю, многие называют это куни, – дерзко ответила девушка и имела наглость улыбнуться мне, отчего я сжал ее предплечья еще сильнее.

– Теперь ты моя должница, тебе так не кажется?

– Нет, – отрицательно покачала головой, – теперь, – выделила это слово, – я тебе ничего не должна, как и ты мне, – сказала и вырвалась из захвата. Скрестила руки на груди.

– О чем, мать твою, ты говоришь? Какой еще долг? – взорвался я и повысил голос. Меня достали эти догадки, бл#ть. Двинулся на Регину, а она от меня.

– Не подходи, – вскинула ладонь.

– А то что? – зло усмехнулся.

– Просто оставь меня в покое! – перешла на крик. – Не трогай, не прикасайся. Хватит меня мучить! Тебе, что, нравится издеваться надо мной? Это твоя извращенная игра, ты получаешь кайф? Нравятся страдания девушек?

– Что ты мелешь, сумасшедшая, какие страдания? – о чем она?

– Такие! Любишь тр*хать глупеньких девочек и бросать их в номере отеля?! Так знай, я уже не та идиотка, какой была раньше, Захар. Сейчас я смогу с тобой справиться.

Мне казалось, что из ее рта вырывается какая-то бессмыслица. Ее затрясло так сильно, что я слышал, как стучат ее зубы. Но не мог уловить суть разговора. В чем меня обвиняют на этот раз?

– Ты можешь просто успокоиться и нормально объяснить все, – уже тише сказал я, это напускное спокойствие стоило огромных усилий. – Какого черта с тобой случилось?

– Ты случился! Семь лет назад! – взорвалась она, яростно жестикулируя. – Ночной клуб «Космос», восемнадцатилетняя девочка в розовом платье, и ты. Ночь в отеле, мой первый раз. Ты толкнул меня на кровать, поставив на четвереньки, тр*хнул, как последнюю шлюху! Взял меня так, что я потом неделю ходить не могла! – ее голос срывается. Она всхлипывает, утирая мокрые от слез щеки. – А наутро швырнул мне деньги и сказал, что я могу пойти в спортзал или покончить с собой, освободив мир от одного чудовища.

– Я не помню этого, – пораженный ее словами, ее истерикой, стою, как идиот, только и могу, что растерянно хлопать глазами.

– Конечно, не помнишь! – кривит губы в едкой улыбке. – Я ведь тогда совсем другой была. Девяносто килограммов наивности, – нервно усмехнувшись, обнимает себя за плечи, но я все равно замечаю, как дрожат ее руки. Регина приближается ко мне. И сейчас в ее глазах столько неприкрытой боли, что мне самому не по себе становится.