Токсичная любовь

Словно актриса. В одну минуту холодная, как лед, а в другую уже смотрит на меня так, будто умоляет глазами взять ее сию же минуту. Только прямым текстом не говорит. Играет со мной, сучка. Если перед тем, как лечь спать, я отбросил мысль о соблазнении Регины, то сейчас этот план снова показался мне заманчивым.

Утро встретило меня со всей беспощадностью. Голова раскалывалась, тело ломило, и настроение было ниже цокольного этажа. Контрастный душ практически не исправил ситуацию. Натянув на себя футболку, спортивные штаны и кроссовки, схватил ключи от машины и быстро спустился вниз по лестнице.

Каждое воскресенье мы с отцом занимаемся в спортзале, поэтому с утра пораньше я мчу по пустому шоссе в сторону дома старика. Надеюсь, потолкав железо, хоть немного исправлю настроение.

Отзанимавшись часа три, вытираю полотенцем пот со лба. Посмотрев на отца, все еще выполняющего упражнения, отмечаю отличную физическую форму. Задумываюсь о том, насколько он привык все в своих руках держать. И сейчас я говорю не только о его самочувствии. Если он берется за что-то, то отдается делу по–максимуму. Доводит все до идеала. Так и со мной было.

В какой-то момент своей жизни отец вдруг решил, что пора уже признать мое существование. С тех пор мы каждое воскресенье проводили в спортзале его дома. Только он и я. Мы никогда не разговаривали, просто молчали, но в этом молчании было больше слов, чем если бы они произносились. Конечно, я злился на отца, ненавидел. Помню, в детстве не понимал, почему он не может дать нам денег, чтобы мы смогли поесть что-то, кроме перловки с пережаренным луком, запивая ее водой из-под крана. Не понимал, почему он не может купить мне кроссовки, которые не промокают в дождь, или нормальную зимнюю куртку, которая хоть немного согревает. Мама не говорила о нем, я и не лез с расспросами. Только потом тетя Люба рассказала, что мать отказалась принимать от отца какую-либо помощь. Поэтому я и согласился встретиться с ним, когда он захотел. Мама никогда не говорила мне, что не желает, чтобы я с ним общался, но я сам знал, что это разбивает ей сердце, особенно, когда взял его фамилию. А я не понимал, почему должен отказываться от всех привилегий, принадлежащих мне по праву, только потому, что когда-то маме он сделал больно.

Я уже был на полпути к выходу, как голос отца остановил меня.

– Захар, – я повернулся вполоборота и посмотрел на Матвея Игоревича.

– Я перенаправлю к тебе одного клиента. Будь убедительным, сделай так, чтобы он выбрал именно нас для сотрудничества. Если дело выгорит, наша прибыль возрастет в несколько раз.

– Почему мне? Почему не Стасу? – спросил я прежде, чем успел подумать. Отец устало взглянул на меня и ответил:

– Потому что я знаю, что именно ты сделаешь все правильно.