Точно как на небесах

Отчего же не доставить ей такое удовольствие?

Он объяснил ей, где найти звонок. Она вызвала служанку, приказала приготовить чай и, усевшись в кресло напротив Маркуса, спросила:

– Ты посылал за хирургом?

– Не вижу необходимости, – ответил он. – У меня нет перелома.

– Ты уверен? С такими вещами шутить нельзя.

– Я совершенно уверен.

– Мне было бы гораздо спокойнее, если бы…

– Гонория, хватит. Нога не сломана.

– А твой сапог?

– Сапог? – озадаченно повторила мисс Ройл.

– Вот сапог действительно «сломан» окончательно и бесповоротно, – ответил он.

– Какая жалость, – отозвалась Гонория. – Полагаю, его все-таки пришлось разрезать?

– Ваш сапог разрезали? – переспросила мисс Ройл. – Боже, это просто ужасно.

– Лодыжка страшно распухла, – пояснила Гонория. – Другого выхода не было.

– Да, но сапог… – удрученно вымолвила мисс Ройл.

– Мне не слишком нравились эти сапоги, – солгал Маркус.

Ему хотелось утешить бедняжку мисс Ройл. У нее был такой вид, словно при ней злодейски прикончили щенка.

– Интересно, можно ли заказать один сапог? – задумчиво произнесла Гонория. – В пару к оставшемуся. Надо бы попробовать.

– Ничего не выйдет, – со знанием дела заявила мисс Ройл. – Кожа обязательно будет отличаться.

От дальнейшей дискуссии на обувную тему Маркуса спасло появление миссис Уэдерби, с незапамятных времен служившей в Фензморе домоправительницей.

– Я начала готовить чай еще до того, как вы позвонили, – сообщила она, стремительно продвигаясь по гостиной с подносом в руках.

Он улыбнулся. Ничего удивительного. Миссис Уэдерби всегда знала, что и когда надо делать. Он представил ее Гонории и мисс Ройл.

Услышав имя Гонории, миссис Уэдерби поставила поднос на стол и всплеснула руками:

– Ах, вы, должно быть, сестра мастера [4] Дэниела!

– Да, – просияла Гонория. – Вы его знаете?

– Конечно. Он несколько раз гостил в Фензморе, обычно когда прежний граф находился в отъезде. Разумеется, потом он тоже бывал здесь. Уже после того, как мастер Маркус стал графом.

«Мастер Маркус» изрядно смутился, когда его так назвали при посторонних. Однако ему даже в голову не пришло поправлять миссис Уэдерби. Она всегда относилась к нему с материнской нежностью и теплой улыбкой и добрым словом скрашивала его одинокое существование.

– Как приятно познакомиться с вами, – продолжила миссис Уэдерби. – Я столько о вас слышала.

Гонория удивленно моргнула:

– Вот как?

Маркус тоже удивленно моргнул. Когда это он говорил о Гонории с кем бы то ни было, тем более с домоправительницей?

– О да, – подтвердила миссис Уэдерби. – От мастера Маркуса и от мастера Дэниела. Когда они были детьми, разумеется. Признаться, я привыкла думать о вас как о маленькой девочке. Но теперь вы совсем взрослая.

Гонория улыбнулась и кивнула.

– Прекрасно.