Точка Бифуркации X

— Что она от тебя хотела-то? — первой не выдержала Настя, её глаза блестели от нетерпения.

— С чего бы такая честь? — добавила Виктория к словам княжны.

Бросив взгляд на подругу, а затем на сестру, которая не меньше Воронцовой была заинтригована внезапным визитом де Лавальер, я не выдержал и улыбнулся.

— Графиня в конце концов сдалась, — произнёс я с едва заметной иронией в голосе. — Не устояла перед моим обаянием.

Настя рассмеялась в ладошку, старательно маскируя смех от окружающих.

— Как мы себя любим!

Виктория лишь слегка улыбнулась, глядя на меня лукавым взглядом.

— Ты серьёзно? — спросила она, прищурившись. — Что-то не верится.

Я кивнул, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Экзамен, говорит, автоматом тебе поставлю. Видимо, за все те страдания, которые я пережил за прошедшее полугодие.

Настя пристально посмотрела на меня, сузив взгляд и улыбаясь.

— Да ты шутишь! — недоверчиво покачала головой девушка.

— Ни капли, — ответил я, удерживая на лице безэмоциональную мину.

Виктория покачала головой, глядя на меня с лёгкой насмешкой.

— Что-то здесь не сходится, Лёша, — заметила она. — Анна Викторовна ведь тебя терпеть не может.

Я лишь загадочно улыбнулся, устремив взгляд вдаль, одновременно с этим невольно окунаясь в воспоминания. Естественно, несмотря на некое злорадство в душе по отношению к де Лавальер, вываливать все подробности и нюансы нашего с ней противостояния обществу, даже самому близкому, я не стал. Во-первых, стоило признать, что произошедшее было действительно не тем, чем можно гордиться, а во-вторых, своими рассказами порочить честь и достоинство пожилой женщины, несмотря на витавшую между нами ненависть друг к другу, тоже меня не прельщало. В конце концов, своим поведением и образом жизни она сама с этим отлично справляется.

В целом же, не снаглей Анна Викторовна недавно с этой контрольной, и я бы вряд ли позволил себе прибегнуть к крайним мерам, но случилось то, что случилось… В конечном итоге, мне её ни капли не было жаль — старуха сделала за прошедшие полгода буквально всё, чтобы вывести меня из себя.

* * *Подвал встретил меня прохладой и ярким светом. За последние несколько дней он преобразился до неузнаваемости: прежние голые стены теперь были покрыты ровным слоем штукатурки и окрашены. Пол, ранее усыпанный строительной пылью и мелким мусором, сиял свежей плиткой глубокого серого оттенка. Вдоль одной из стен появились деревянные стеллажи с аккуратно разложенными инструментами и материалами.

— Браво, Эдуард Борисович, скоро здесь станет красивее, чем наверху, — произнёс я, оглядываясь по сторонам и отмечая каждую деталь проделанной работы.