За тобой

Вопрос на миллион просто.

— Хотел под это дело обсудить ситуацию с вашей подругой.

— А что с ней? — Бэлла напряглась. Но он это скорее почувствовал, чем увидел.

— Она выписалась из больницы. Сегодня. Мы так и будем обсуждать это через порог?

— Я вообще не совсем понимаю, что здесь обсуждать. Катя — взрослый человек и сама в состоянии решать, как ей поступить в той или иной ситуации, — отчеканила Бэлла и зачем-то оглянулась. — Ещё что-нибудь?

— Да. Пожалуй. Ответьте на один вопрос.

— На какой же?

— Вы точно подруги?

Она вздрогнула. Натуральным образом. Будто его вопрос её наотмашь ударил.

— То, что я не лезу в её жизнь, не означает, что я плохая подруга.

Чёрте что. Он как будто навязывался! Это злило практически так же, как и подстегивало. Его, старого дурака…

— Мне кажется, вы не до конца понимаете, что ощущает жертва насилия. Это может быть крайне опасно.

Глаза Бэллы удивленно расширись. Видно, он в очередной раз сумел ее удивить. А потом в них ему почудилась… то ли насмешка, то ли какое-то странное необъяснимое снисхождение, будто она понимала что-то такое, чего не понимал он.

— Ну, ладно. Ваша взяла. Проходите.

Глава 4

— А Родион…

— Спит. Я, с вашего позволения, схожу в душ. А вы пока располагайтесь. Тарелки в шкафчике над мойкой. — Бэлла мазнула взглядом по пакету с выпечкой, который Гройсман так и держал в руках. — Вдруг вам понадобятся.

Она не знала, какого чёрта пригласила его войти. Это было глупостью, с какой стороны ни посмотри. Возможно, ей просто было легче согласиться с ним, чем объяснять, стоя в дверях, почему его предложение неприемлемо. И вот теперь Бэлла расплачивалась за свой компромисс тем, что даже не могла нормально помыться. Точнее, как? В душ-то она сходила, но стоя под ним, Бэлла то и дело косилась на дверь, как если бы боялась, что Давид в неё ворвется. Конечно, это было глупо. Вряд ли ей хоть что-нибудь угрожало. Просто привыкнув жить настороже, она накручивала себя на пустом месте. Тьфу ты!

Кое-как промокнув тело полотенцем, Бэлла натянула бесформенный домашний костюм и вышла в гостиную, где Давид, похоже, уже вполне освоился. Завидев её, Гройсман обернулся. На миг их взгляды сплелись. В его глазах мелькнул интерес, который тот не потрудился скрыть. Её — оставались абсолютно бесстрастными. По крайней мере, Бэлле нравилось так думать.

— Булочку? Свежая.

— Я пробежала десять километров, чтобы сбросить несколько сот килокалорий. Съесть хоть одну — значит свести на нет все усилия.

— Да бросьте. У вас великолепная фигура."

"Тут, конечно, не поспоришь. Свою привлекательность Бэлла осознала сразу. В момент, когда она как-то очень быстро превратилась из угловатого подростка в роскошную женщину. За этот срок каких только комплиментов ей не доводилось слышать.