За тобой

Вчерашний вечер занимал все его мысли. Возможно, именно из-за этого его сегодняшняя лекция не удалась, а вовсе не из-за внезапной оттепели.

Давид собрал в портфель распечатки и свой макбук. Прошёл гулкими коридорами, пешком спустился на четыре этажа — толпиться в лифте не хотелось, и только в машине вспомнил, что опять забыл включить звук на телефоне. А там сразу несколько не отвеченных. От бывшей жены (в топку), старшей дочки (надо не забыть перезвонить) и из конторы (этим что ещё надо?). Но, что главное, от Стаханова. Одного из первых студентов Давида, которого тот попросил приглянуть за избитой подругой Бэллы.

— Тимофей Игоревич? Это Гройсман… Есть минутка?

— Минутку найду. Вы как знали, Давид Ефимыч. Я как раз решил чего-нибудь закинуть в желудок. Никаких сил нет после дежурства.

— Знакомая песня. «Что-нибудь» — это часом не столовские пирожки бабы Мани?

— Они! — хмыкнул Тим.

— Тогда не буду тебя отвлекать, — отбросил политес Давид. — Как там наша пациентка?

— Хреново. Вы вообще её откуда знаете?

— А что?

— Травмы там весьма… хм… специфические.

— Давай поподробней, Тим. Я в телепатии не силён. Её не только избили? Я прав?

— Ага. В точку. Я… чёрт. Кажется, ведь всё уже видел, а такие случаи один хрен всю душу вынимают…

Следующие пару минут Тимофей Игоревич скрупулёзно расписывал все повреждения и поставленные диагнозы. А Гройсман внимательно слушал.

— Мы, конечно, сделали всё, что могли: обследовали, мазки взяли, в полицию сообщили, как полагается, ну и лечение назначили, само собой. Но вы же в курсе, Давид Ефимыч, что после такого голову первым делом лечить надо. А тут вы больше, чем я, понимаете. К тому же она ведь настояла на выписке. Я ей теперь не указ.

— Как на выписке?

— А вот так. Прям с утра потребовала её выписать.

— Чёрте что! — возмутился Гройсман.

— Госпитализация — дело добровольное. Не мог же я её приковать к батарее, — пожаловался Тим.

— Да, конечно. Я не на тебя ругаюсь. Не бери в голову.

Ругаться на Тима и впрямь было бессмысленно. Как он и сказал, ни один врач не имел права удерживаться пациента в больнице против его воли. Демократия дошла до того, что буквально на каждую процедуру нужно было получать письменное согласие. Что уж говорить о самой госпитализации? Выписалась — и выписалась. Врач рекомендации дал и на том снял с себя ответственность. Дальше, как говорится, творите, что хотите. Другое дело, что после жестокого изнасилования в голову ничего хорошего не лезет. И не надо быть психологом его уровня, чтобы догадаться, на какие именно действия может подтолкнуть полученная в результате насилия травма… А вот для того, чтобы осознать, что не всё в той ситуации так гладко, нужно было всё же иметь какие-никакие навыки. Давид читал людей влёгкую.