За тобой

Следовал за ней, пока мы проходили коридор, и направлялись, как понял, в другое крыло.

Ванда остановилась перед дверью мастерской Анны и показала головой, чтобы я вошёл туда.

Открыв дверь, включил свет и замер. Вся комната была перевёрнута. Краска была на стенах, на полу, разорванные листы и валяющиеся баночки.

Мой взгляд прошёлся по этому бардаку и остановился на картине. Сердце сжалось от боли, заставив меня пройти в комнату и взять в руки испорченный холст. Сглотнул ком в горле, рассматривая мой портрет, написанный очень искусно и с любовью. А затем уничтоженный, полностью. Разорванный, и с каплями чёрной краски. Перевёл взгляд на другой, лежащий в куче бумаг. Тоже я. И такой же зачёркнутый с ненавистью. Все картины, где был изображён я, а других не видел, теперь представляли собой мусор."

"Внутри всё перевернулось, когда понял, что это конец. Конец моей истории. Крах надежд. Анна больше не любила меня, в этом был уверен. Она первая перегорела, уничтожив не только полотна, но и разорвала моё сердце. Ведь я ещё тешил себя мыслями, что всё наладится. Мы сможем это пережить. Но достаточно хорошо узнал её, чтобы больше не иметь ни отголоска таких фантазий. Она передавала все свои чувства через картины и то, что сделала сейчас, означало моё полное одиночество, и начало отсчёта до того момента, когда она сообщит мне – не нужен.

– Мистер Лок, мне очень жаль, но вы сами виноваты…

– Закрой рот, – процедил, бросив испорченную картину на пол.

– Закрой рот, – повторил, повернувшись к Ванде. – Думаешь, мне не больно? Безумно. Я любил её. Первый раз за всю свою жизнь полюбил по-настоящему. В чём моя вина? Что устал? Что у меня слишком много проблем, которые она даже понять не хочет? Она не слышит меня. И мне тоже жаль, что необдуманно сделал ей ребёнка.

– Мистер Лок, что вы говорите? У вас будет дочь!

– А то и говорю. Я тоже человек и у меня тоже есть чувства. И она их не замечает, как и ты. Мне жаль, что из-за моего эгоизма и жажды обрести семью, я разрушил всё. Порой ребёнок – не спасение, а истинное доказательство того, что всё было иллюзией. Бороться не за что больше, потому что вот это, – обвёл рукой пространство, – было её страстью. А она была моей. Именно оттенок нашей странной любви был тем, что связало её и меня. А сейчас же только грязные краски и чернота. Вот что творит с любовью беременность. Ни о какой радости говорить нельзя, когда именно она забрала у меня Анну. Мне здесь места нет больше.

– Нет, мистер Лок, вы не можете… – Ванда попыталась остановить меня, но я уже не слушал.

Поверил в свои слова и увидел настоящую картину происходящего. Наконец-то, страхи стали ощутимыми и живыми, существующими в этом доме и в моей жизни. А я мечтал о том, что будем счастливы.