С мейсе Райкконен что-то не так

Да ты хоть знаешь, сколько за них маги денег отваливают? Бриллианты жрать дешевле!

– Не пробовал, – пожал он плечами и раскусил ещё один сочно-зелёный кубик.

Я только рот разевала. Не знаю, для чего маги их использовали, но деньги за них платили действительно хорошие. Сами они о том молчали, а простые люди им применения не нашли. Ну, красивые, да. Ну, светятся. Можно в качестве украшений носить, но бриллианты действительно дешевле выйдут. По причине их редкости и дороговизны отыскать даже крошечный кристалл считалось большой удачей. Колдуны из ассоциации брали любые. А этот… этот… у меня слов не находилось, чтобы как-то его назвать! А Эричек сейчас беспечно валялся на земле, любуясь луной, и щёлкал драгоценные эрба-кристаллы, словно семечки.

А потом как ни в чём не бывало вскочил на ноги и с удовольствием потянулся.

– Отличная штука, – бодро сообщил он. – Детка, я полон сил! Готов отработать своё бегство страстной ночью!

Я об эрба-кристаллах, конечно, мало знаю. Но тонизирующих свойств у них, насколько мне известно, подмечено не было. Прикидывался, что обессилел? К чему тогда этот спектакль разыграл? Пока я лихорадочно соображала, что он такое мог задумать, сам поганец уже обнял меня со спины, огладив поверх юбки бёдра.

– Уна, сердце моё, не носи пистоль в кармане, – прошептал он мне на ушко. – Это тебе не пудреница, прострелишь себе ногу ненароком.

– Ты… – судорожно накрыла я его руки.

– А в рукав ещё бы тесак засунула, – осторожно выудил он спрятанный нож. – Начиталась романов, да? Да, мейсе в столице иногда используют стилеты, но рукав тогда подразумевает особый крой, с укреплённым проволочной нитью тайником – чтобы собственную руку не пропороть.

– Ты… – глупо повторила я, растеряв самообладание от жарких поцелуев в шею. – Ты же убить меня пришёл, да?

Поцелуи оборвались. А Эрик резко крутанул меня, оказавшись лицом к лицу. Выражение его лица я не смогла понять, но оно меня напугало.

– Я же рыжий дьявол, – упавшим голосом объяснила я. – А от таких приказано избавляться немедленно. И ты только поэтому в меня вцепился. Чтобы всегда перед глазами была, пока тебе не прикажут… Всем остальным уже приказали… От растунций и от азаргов… Они просто про меня не знают. А ты знаешь, и твой принц тоже, вот вы от меня и избавитесь… Я не знаю, на что я способна, но я не хочу делать ничего плохого – оно само! Но знаю, что ты считаешь меня угрозой… Да даже сейчас ничего сделать не могу… Что, доволен? У меня же сбывается, только если искренне чего-то хочу, а как мои слова против тебя сработают, если я сейчас поцелуев твоих жду, а вовсе не зла тебе желаю?..

– Уна Райкконен, – только тихо засмеялся Эрик. – Ты нечто. Сама придумала, сама обиделась, сама уже себя похоронила.