Королева Тьмы

 — Убей их!

Не обращая внимания на своего сына, Повелитель взглянул на Гекату:

— Так мы договорились?

— За возможность увидеть присмиревшего, жалкого Повелителя? — приторно произнесла Геката. — О да, мы договорились. Как только ты подчинишься нам полностью, я освобожу остальных. Даю тебе слово чести.

Ему приказали раздеться — и он повиновался.

Сняв свое кольцо с Черным Камнем, Сэйтан бросил его на землю. Он наложил на него защитное заклятие, чтобы никто другой не смог прикоснуться к нему. Если кольцо еще понадобится, по крайней мере, оно будет свободно от скверны.

Когда два охранника приковали его к среднему столбу, Геката надела Кольцо Повиновения на его вялый член.

— А ты неплохо сохранился для своего возраста, — произнесла она, сделав шаг назад и внимательно рассмотрев стройное мужское тело.

Сэйтан приторно улыбнулся:

— К сожалению, дорогая, не могу сказать о тебе того же.

Лицо Гекаты исказилось злобой.

— Пришла пора тебе выучить один урок, Повелитель.

Она подняла руку, и в тот же миг Доротея с извращенной радостью, написанной на лице, повторила ее движение.

Люцивар когда-то пытался объяснить мальчикам, почему Кольцо Повиновения могло заставить сильного мужчину покориться, поэтому Сэйтан наивно полагал, что готов к этому.

Но ничто не могло бы приготовить его к обжигающей боли, наполнившей член и яйца, а затем распространившейся по всему телу. Нервы словно горели, между ног прошла судорога боли. Он не мог сопротивляться ей, не мог даже связно мыслить.

Его сыновья вынесли боль. Более того, боролись с Доротеей, зная, что после каждого акта неповиновения их ждет это. Они переносили этот кошмар много веков. Как мог мужчина вытерпеть такое и остаться самим собой, избежать извращения? Как…

Сэйтан закричал — и продолжал кричать до тех пор, пока тело не отключилось полностью.

19. КэйлеерСюрреаль бродила по гостиной Карлы, с каждой минутой злясь все больше. Она так и не поняла, почему решила излить свои терзания Королеве Иннеи. Возможно, потому, что эта девушка казалась совершенно безразличной к тому, что происходило вокруг.

Ну хорошо, возможно, это несправедливо по отношению к ней. Возможно, так казалось потому, что она искренне оплакивала своего кузена, Мортона, не говоря уж о медленном исцелении от страшных ядов. Но даже в этом случае…

— Ублюдок говорил так, словно это «досадное неудобство» могло испортить его маникюр! — бесновалась Сюрреаль, бегая туда-сюда по комнате перед Карлой. — «Мы посмотрим, на какие уступки можно пойти»! Огни Ада, речь ведь идет о его отце и брате!

— Ты же не знаешь, что он намерен сделать, — отрешенно произнесла Карла.

Эта безразличность заставила Сюрреаль разъяриться еще больше.