Королева Тьмы

Он, в свою очередь, служит при Темном Дворе. Я же являюсь Советником. Поэтому придворная иерархия наделяет меня правом принимать решения относительно ее жизни.

— А что насчет Джанелль? Она тоже служит при этом Темном Дворе?

Сэйтан одарил ее странным взглядом:

— Вы действительно ничего не понимаете? Джанелль не служит здесь, Александра. Джанелль — Королева.

На мгновение уверенность, прозвучавшая в его голосе, едва не убедила ее.

Нет. Нет. Если бы Джанелль действительно была Королевой, она бы знала с самого начала! Подобное узнает подобное! О, разумеется, может существовать Королева, которая правит этим двором, но ею никак не могла стать Джанелль.

Однако его заявление вложило ей в руки оружие.

— Если Джанелль — Королева, у вас тем более нет никакого права управлять ее жизнью!

— У вас тоже.

Александра стиснула пальцами подлокотники кресла и скрипнула зубами.

— Совершеннолетние должны отвечать определенным условиям для признания их таковыми, и вы прекрасно знаете об этом! Если ребенок недееспособен в том или ином плане, ее семья сохраняет право заботиться о ее умственном и физическом благосостоянии и принимать решения от ее лица."

"— А кто решает, дееспособен ребенок или нет? Семья, которая сохраняет контроль над ней? Как удобно. И не забывайте, что вы сейчас говорите о Королеве, чья ступень и статус превосходят ваши.

— Я ни о чем не забываю. И даже не пытайтесь поучать меня, — можно подумать, у вас есть хоть какое-то представление о том, что такое моральные принципы!

Глаза Сэйтана словно затянуло тонким льдом.

— Очень хорошо. В таком случае давайте рассмотрим ваши представления о морали. Скажите мне, Александра, каким образом вы оправдывали тот факт, что Джанелль морят голодом? Полагаю, это было очевидно даже для вас. Каким образом вы оправдывали следы от веревок на ее руках и ногах, синяки от побоев? Или вы всего-навсего отбрасывали эти вещи прочь, считая, что непокорному и буйному ребенку необходима дисциплина?

— Вы лжете! — крикнула Александра. — Я никогда не видела никаких доказательств жестокого обращения!

— Неужели вы просто отдали Джанелль в Брайарвуд и даже не утруждались тем, чтобы повидать девочку до того момента, пока не решили, наконец, забрать ее домой?

— Разумеется, я видела ее! — воскликнула Александра и замолчала. Боль, возникшая в груди, начала разрастаться, стоило ей вспомнить, как холодно, почти обвиняюще смотрела на них Джанелль, когда она и Леланд приезжали навестить ее. Настороженность и подозрение всегда были в ее глазах — по отношению не к чужим людям, а к ним! Она вспомнила, какую боль причинял каждый подобный взгляд и как тихо плакала Леланд, возвращаясь домой, когда доктор Карвей говорил им, что девочка слишком нестабильна, чтобы принимать посетителей.