Двери во Тьме

Тут уточнили, там вопросы задавали – и вот тебе на, нарвались. Как-то так примерно.

– Где Мальцев сейчас? – спросил Милославский.

– В городе, – ответил я максимально обтекаемо. Если специально уточнять не будет начальник, то вполне достаточная информация. Милославский уточнять и не стал, вид у него был задумчивый.

Молчание в кабинете затянулось минут на пять. Затем Милославский сказал:

– Вот что… Пока все эти дела в городе не закончатся, переезжайте жить сюда, в жилой корпус. С Настей переезжайте, я дам команду, чтобы комнату подготовили. – Перехватив мой взгляд, он его неверно истолковал и добавил: – Там очень неплохо, я сам иногда ночую в одном из номеров, и городское начальство останавливалось. – После чего выдал самую суть своего распоряжения: – И за пределы территории ни ногой. Вообще. До особого распоряжения.

– В нашем соглашении о казарменном положении ни слова не было, – чуть кривовато улыбнулся я. – Поэтому я вынужден буду отклонить ваше любезное предложение, Валерий Львович. Если что не так – можете вернуть меня из командировки к основному месту службы. Или я сам вернусь, если вам почему-то будет это сделать затруднительно.

– Дурак! – неожиданно разозлился и перешел на грубости Милославский. – Ты не соображаешь вообще ничего? – Я обратил внимание, что запас вежливости иссяк и он перешел на «ты». – Тебя просто убьют в городе – ты такое гнездо разворошил, столько дерьма всплыло – не жить тебе там. А здесь, здесь, – он опять принялся барабанить ладонью по столу, – здесь безопасно, понял? Здесь крепость. Сюда входа нет ни комендатуре, ни Горбезопасности без моего личного разрешения, ты понимаешь? Я для того и строил эту территорию. Трудно мозгами пошевелить, чтобы понять?

Понять как раз было легко. Поверить – уже сложнее. Нет, то, что сказал Милославский, звучало правильно, в том числе и насчет «чистоты рядов органов»: мне пока никто не говорил, что здесь круговая порука и коррупция. Но я знал всегда точно: если начинают сталкиваться интересы на самом верху – на нижних никто внимания не обращает, и в качестве разменной пешки использовать кого угодно, хотя бы даже и меня, Милославский сможет без каких-либо моральных затруднений.

И вот в такую заботу с его стороны верится тоже как-то так… не до конца. Я понимаю, конечно, что я сотрудник просто замечательный, но все же не настолько, чтобы стать незаменимым. И желание охранять меня как самого ценного члена общества мне понятно не до конца – мой босс со словами «чистый альтруизм» сочетается так себе, скорее даже плохо сочетается.

– Тебе допуск был нужен? – вдруг спросил он. – Останешься здесь и получишь допуск.

Зачем это он? Замануха или… зачем я ему так чертовски нужен? Ну не может быть такого, я же по должности никто практически.