Любовь во тьме (ЛП)

Интересно, знает ли она, что все, что она делает, возбуждает, и я живу в постоянном состоянии агонии по милости того, как она дразнит меня своими микроэкспрессиями.

Я стону и делаю несколько шагов назад, увеличивая расстояние между нами, чтобы не тянуться к ней. Я замечаю что-то похожее на разочарование в ее глазах, но оно быстро проходит, сменяясь насмешкой, слетающей с ее губ.

Она отворачивается и идет к тренажеру для жима ногами в углу, демонстративно и дерзко играя бретелькой своего лифчика, чтобы подразнить меня. Она стягивает его с плеча и демонстративно почесывает голую кожу, прежде чем натянуть обратно.

Я падаю на скамейку, став совершенно бесполезным из-за моей пульсирующей эрекции. Я несколько минут треплюсь по телефону, внутренне желая, чтобы он отключился. Краем глаза я бросаю быстрые взгляды на Неру.

Она сказала, что пришла сюда работать, и она не шутила. Я наблюдаю, как она проводит чудовищную тренировку. Это почти наказание по своей интенсивности, ее лицо полностью сосредоточено, когда она доводит себя до того, что, я знаю, должно быть, превысило ее предел.

Я легко перемещаюсь между разными машинами, внимательно присматривая за ней, когда она переходит от станции к станции. Она почти не делает перерывов и определенно не замечает, что я все еще там. Я испытываю почти благоговейный трепет, видя в ней слепой драйв и упорство, которыми, я знаю, обладают только спортсмены высокого уровня. Из-за этого она выглядит намного старше своих реальных лет.

Когда я должен искать способы выкопать ее из своего мозга, я понимаю, что только закапываю ее глубже. Проведя час в одной комнате с ней, я впечатлен больше, чем с кем-либо еще в своей жизни.

Я должен уйти, но я не могу. Я должен отвести взгляд, но я не могу. Вместо этого я делаю все возможное, чтобы не пялиться на нее открыто. Это лучшее, что я могу сделать прямо сейчас.

Видя, как она так напрягается, я вспоминаю реакцию ее отца, когда она проиграла чемпионат мира среди юниоров. Мои кулаки угрожающе сжимаются вокруг браслета в моих руках. Интересно, какую роль он играет в той суровой дисциплине, к которой она себя принуждает.

- Что сказал твой отец о твоей оценке? - Я слышу свой вопрос.

Кажется, она так же удивлена, как и я, услышав, что я говорю. Ее взгляд останавливается на мне, туман рассеивается, когда она понимает, что я все еще здесь, неподвижно стою в углу, из которого наблюдал за ней последние двадцать минут.

Она бросает на меня настороженный взгляд, как подозрительная добыча, почуявшая ловушку. Очевидно, она не хочет говорить о нем.

Ее глаза вопросительно скользят по моему лицу в течение нескольких секунд, пока она переводит дыхание.

- Он был счастлив.

Я жду, что она продолжит, но она ничего не говорит.

- А ты была ? - Тихо спрашиваю я.