Любовь во тьме (ЛП)

Но бега больше недостаточно. На самом деле, этого перестало быть достаточно две недели назад, когда я впервые приехал на завод и занимался боксом, и с тех пор это стало только менее эффективным.

Сосредоточение на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, больше не работает. Мне нужна невыносимая боль, чтобы отвлечься от мыслей о темноволосой, темноглазой соблазнительнице, которая преследует меня в снах. Только когда я бью кулаком по сумке, которую повесил в своей квартире, пока мои руки и запястья не распухнут, или поднимаю тяжести, пока мои мышцы не почувствуют, что они вот-вот разорвутся пополам, у меня появляется краткий миг передышки от мучений видеть ее каждый день и притворяться, что она просто еще одно лицо в толпе.

Верный своим словам, сказанным, когда я вышел из класса после самого жаркого траха в моей жизни, я с тех пор к ней не подходил.

Проблема в том, что и она тоже.

Она была везде, куда бы я ни посмотрел, но никогда не смотрела на меня.

Это то, чего я хотел, и я получаю от этого такое же удовольствие, как от удара раскаленной кочергой.

Отсюда необходимость выплеснуть гнев и горечь, чтобы я не наделал глупостей, например, вломился в ее квартиру и похитил ее. С той скоростью, с которой я двигаюсь, к концу года я достигну экспертного уровня в четырех-пяти новых видах спорта.

Дверь в тренажерный зал, предназначенный только для профессоров, открывается, и женщина входит сама, как будто я ее позвал.

Она замирает в дверном проеме, ее темные глаза смотрят на меня.

Наконец-то.

Дыхание громко вырывается из моего горла и срывается с губ прежде, чем я успеваю его поймать.

Я скрываю это с хмурым видом.

Две недели напряженной работы были разрушены в один приводящий в бешенство, волнующий момент.

-Это профессорский спортзал, - рычу я, поднимаясь со скамейки, на которой лежал.

Ее глаза опускаются на мой обнаженный торс и расширяются. Я смотрю вниз, понимая, что моя грудь и пресс блестят от пота после тренировки. Наверное, мне не стоит ходить без рубашки в этом общем спортзале, но остальной персонал дряхлый, и никто, кроме меня, этим помещением не пользуется. Я привык думать о нем как о своем собственном тренажерном зале, похожем на тот, что был у меня дома.

Однако одно можно сказать наверняка: он закрыт для студентов.

Она тяжело сглатывает, как будто у нее пересохло во рту, и снова поднимает взгляд, чтобы встретиться с моим. Она показывает мне карточку-ключ, которой, должно быть, воспользовалась, чтобы попасть сюда.

- У меня есть доступ, - говорит она, отводя от меня взгляд и заходя в комнату. Я немедленно хочу, чтобы эти магнетизирующие глаза снова были прикованы ко мне.

- Почему? - Я спрашиваю.