Тление

Обычно они все пугались и пытались вырваться, чтобы сбежать, но Родина хотела приблизиться, и где-то между ее нетерпеливыми руками и ртом я провалилась в ее сердце и разум еще глубже прежнего. Одиночество — она была так одинока и потеряна, как никогда в своей жизни, и скорбь, невыносимая скорбь по ее брату, ее королеве и той единственной жизни, которую она знала — все это она потеряла. Ей нужно было заполнить чем-то эту пустоту, но я ничего ей не дала. В отличие от Никки, которого я приняла и пустила в свою жизнь и в свое сердце. Мне хватало контроля, чтобы держать Ру и Родину подальше от моих эмоций. Я даже не позволила им войти в основной список своих телохранителей. Я не кормилась на них. Теперь я их королева, и этот статус обязывал меня заполнить пустоту внутри них, которую создала Мать Всей Тьмы у каждого из своих Арлекинов. Место, из которого они черпали силу, место, которое создавало у них чувство принадлежности к чему-то большему, чем они сами. Все члены Арлекина были как военные ветераны, которые пытаются адаптироваться к жизни гражданских, вот только Арлекины служили не одну человеческую жизнь, а тысячи лет. Как вообще восстановиться после потери такого масштаба?

Я отстранилась, и на этот раз Родина мне это позволила. Ее глаза вновь стали черными — моей силы в них больше не было. Наша общая помада размазалась по ее бледному лицу. Бледно-золотистая россыпь веснушек на ее щеках казалась декоративным элементом, как если бы она нанесла блестки на лицо, но они почему-то забыли, что должны сверкать. В этот момент все читалось на ее лице — скорбь, утрата, все, что показала мне моя магия. Родина была обнажена — исчезла вся ее крутость, ярость, жестокость, заигрывания. Все, что она использовала в качестве щита, за которым пряталась — этого больше не было. Это даже хуже, чем раздеть кого-то на публике — это обнажало душу, но только с расстояния в несколько дюймов. В толпе никто ничего не увидел, но я видела, Итан видел, а когда Ру поднялся с места и положил ладони на плечи своей сестре, наши с ним глаза встретились, и я поняла, что ему не нужно видеть лицо Родины, чтобы знать, что она чувствует, потому что он чувствовал то же самое. Все это было в его глазах тоже — не благодаря магии, а просто потому, что в данный момент он не пытался спрятать это от меня.

Родина посмотрела на своего брата, а затем вновь на меня.

— Моя королева, я не готова служить сегодня.

Я не знала, обнять мне ее или ляпнуть: «Да ладно?», поэтому не стала делать ничего из этого. Свалим на взрослый подход и нелюбовь к обнимашкам.

Ру с Родиной вернулись в свои покои в «Цирке». Раньше я бы сказала, что он забрал ее домой, но теперь я слишком глубоко заглянула в ее сердце. Она не считала это место домом.